— Спать на досках неудобно, и долго на них не поваляешься. Обязательно проснешься. Я встаю, обхожу корабль, проверяю якорь, если мы стоим, и канаты, если мы пришвартованы, а если находимся в море, то контролирую компас и смотрю, не заснул ли рулевой. Потом иду досыпать, пока доски снова не заставят меня проснуться. И так всю ночь.
— А почему нет одеял? — поинтересовалась я.
— Так ведь тогда можно не ставить будильник в банку из-под керосина. Если меня не разбудят доски, разбудит холодный воздух. Пройдешься за ночь раза два-три по холодку, вернешься на свою койку, и покажется она теплой и уютной.
Я спросила, на чем спят ребята.
— На решетках! — крикнул Алек.
Это было еще одно нововведение Валлаби.
— Раньше у меня для команды были резиновые матрасы, но они никуда не годились, и я их выкинул за борт, — сказал он.
— А чем же они не подходили? — спросила я.
— Тем, что утром ребята не хотели вставать. Матрасы превращали их… — старался объяснить мне свою мысль капитан.
— В любителей удобств? — подсказала я.
— Нет, просто в усталых, ленивых и болезненных людей. Вы же не станете утверждать, что продолжительное лежание в постели полезно для здоровья? Вот я и выкинул все матрасы, — закончил капитан.
Зато теперь ребята спали на проволочных сетках, застеленных газетами, и с готовностью вскакивали по утрам.
У постоянных членов команды (постоянными назывались те, кто работал на «Шиэруотере» хотя бы месяц) койки были более комфортабельные за счет неведомо где раздобытых старых матрасов. Однако чаще всего члены команды, поспав на сетках один-два рейса, исчезали навсегда.
Такие суденышки, как «Шиэруотер», хотя и работают по контрактам точно так же, как и крупнейшие суда мира, имеют на борту ограниченное число специалистов. На судне нет квалифицированного механика, да, пожалуй, он н не требуется. Достаточно того, что у владельца судна есть удостоверение или опыт. Для того чтобы получить разрешение на перевозку грузов, небольшие суда регистрируются в качестве вспомогательных кечей[3], заверив власти, что в случае поломки мотора судно может идти под парусами. Благо, им не приходится доказывать это на практике. Что же касается матросов, то им может стать любой. Пожалуй, в данном случае необходима единственная квалификация — выносливость.
Глава III
Стрейтсмены[4]
В ученом мире существует множество ошибочных предположений о том, кто были предками кейп-баррен-ских островитян. Свою долю заблуждений внесли и некоторые ученые, сделавшие вывод, что по мужской линии они происходят «от представителей по крайней мере десятка народов», а по женской — от «маориек, островитянок Южных морей, китаянок, аборигенок и одной негритянки». «Охотники на тюленей имели гаремы», а девушки с «гладкими бедрами» становились «жертвами разнузданных оргий». На них «плотоядно посматривали изголодавшиеся по женщинам охотники за тюленями».
Судя по архивным документам, на островах можно встретить потомков англичан, ирландцев, шотландцев и валлийцев. Их женами, за исключением одной, были австралийские и тасманийские аборигенки. К началу прошлого века зверопромышленники развезли группы охотников на тюленей по маленьким островкам. Они оставались там на время охотничьего сезона, а зачастую навсегда. Это обстоятельство заставляло их пересекать проливы на открытых лодчонках, чтобы просить продукты у жителей поселения (на его месте теперь расположен Лонсестон). Многим охотникам (то были беглые каторжники) их прошлое не позволяло появляться в поселениях. Они выменивали у темнокожих тасманийцев тюлений жир на шкуры и мясо кенгуру и заодно покупали женщин у племен, населявших побережье. Когда же с обменом не ладилось, применяли силу.
Женщины им нужны были не только в качестве жен. Дело в том, что тасманийки славились своим умением охотиться на тюленей. В ранних хрониках упоминается, что во время охоты женщины покрывали тело тюленьим жиром. Они забирались на скалы и терпеливо поджидали добычу, искусно подражая движению тюленьих ласт и притворяясь спящими. В момент, когда животные теряли бдительность, женщины выскакивали и били тюленей, пока оставшиеся в живых не сползали в, море.
К 1810 году тюленей в проливах становилось все меньше и меньше, и поэтому владельцы шхун перебрались к берегам Новой Зеландии, богатым этими животными. А охотники с черными женами и потомством остались на островах. Таким образом, острова стали убежищем для всех беглых каторжников, дезертиров с кораблей, а также для тех, у кого были причины избегать цивилизованного общества. Для этих людей женщины имели, несомненно, большее значение, чем для профессиональных охотников на тюленей, потому что, добравшись до островов, они рассчитывали обосноваться здесь навсегда. Эти люди и их потомки называли себя стрейтсменами — людьми, живущими у проливов. Им достались женщины, которых оставили на островах американцы, а еще нескольких они отняли у аборигенов. Об этих набегах сохранились записи, сделанные очевидцами и участниками.
В 1826 году группа мужчин с острова Ганкэрридж совершила набег на аборигенов Кейп-Портленда с целью захватить девушек. Их вылазка — классический образец набегов, совершавшихся в те времена. Возглавил ее некий Дункан. Ходили слухи, что его спина была исполосована шрамами от ударов плетью, а на ногах остались следы от кандалов. Поговаривали, будто раньше его звали Дункан Макмиллан и у него было свое судно. Предполагают, что в его группу входили два бывших каторжника — Уильям Сандерс и Джон Клифф, а также Томас Такер, в прошлом офицер Королевского флота. Почему последний оказался в компании этих людей, непонятно. Ведь он был человеком образованным и интеллигентным. Такер резко выделялся среди остальных. В группе Дункана оказалась только одна темнокожая, у Дункана от нее был сын.
Подходил к концу охотничий сезон 1824 года. Одинокие мужчины из группы Дункана подбивали вожака совершить набег. Видимо, Дункан согласился на это из желания защитить свою жену. К ним также присоединился и Такер. Группа отправилась через проливы на небольшом суденышке. Дункан прихватил с собой жену и маленького сына. Высадившись на берег, они отправили жену Дункана в лес, чтобы она установила контакт с членами племени. Сына Дункана они оставили в лодке в качестве заложника на случай, если женщина предаст их. Охотники на тюленей обычно жестоко обращались с женщинами: они избивали их, калечили и порой даже убивали. Они бросили нескольких женщин на крошечных островках, откуда приливной волной в любой момент их могло смыть. В подобных «браках» стороны мало доверяли друг другу.
