Читаем без скачивания Спрут 4 - Марко Незе

Воцарилось напряженное молчание. Каттани продолжал думать о чем-то своем. Потом щелкнул пальцами и проговорил:

— Ну ладно… Раз хочешь, так помоги. Например, неужели ты не можешь налить несчастному страждущему капельку чего-нибудь выпить?

— Ох, Коррадо! — воскликнула, сразу воспрянув духом от его шутки, Сильвия. И стала поспешно искать в этой квартире, в которой она была впервые, хоть какую-то бутылку спиртного. Найдя виски, плеснула порядочную порцию в стакан и подала Каттани.

В то время, как он пил, она взяла его руку, прижала к своему лицу и поцеловала.

— Ты знаешь, что я тебя люблю?

Каттани поставил стакан.

— Нет, не знаю, — сказал он. — Этого я не могу позволить. Я тебе не подхожу, — Он запустил руку в ее короткие светлые волосы. — Я не хочу привязанностей. Сегодня я есть, а завтра кто знает… Оставь это, Сильвия.

— Не прогоняй меня, прошу тебя.

Теперь они стояли совсем близко друг от друга. Коррадо чувствовал нежный запах ее духов. Их губы слились в поцелуе.

— Что ты за сумасшедшая, — проговорил он. — Только двое таких совершенно сумасшедших, как мы, могут еще надеяться, что у них есть будущее.

Утром, прежде чем она проснулась, Коррадо бесшумно встал и ушел из дома со своим чемоданом.

Он сидел в вагоне поезда, идущего в Рим. Спокойный, наконец сбросив так долго не покидавшее его напряжение. Неуверенность, делавшая его в последние дни таким нервозным, прошла. Он сделал свой выбор. Важное решение, над которым он много размышлял, было принято.

Тот шаг, который он собирался предпринять, был в высшей степени серьезен. Он попросил парламентскую комиссию по борьбе с организованной преступностью выслушать его. И обещал сделать заявление, которое мало назвать сенсационным.

— Господа, — начал Каттани, — я всего лишь просто полицейский комиссар, и моих скромных сил недостаточно. Но вы можете сделать многое. Я хочу во всеуслышание обвинить в нарушениях закона одно весьма высокопоставленное лицо — сенатора Салимбени.

Парламентарии сидели ошарашенные.

— Салимбени, — продолжал как ни в чем не бывало Каттани, — связан с асессором Канопио, через него подкупил половину членов муниципального совета.

— Вот это да!.. — негромко воскликнул кто-то в зале.

— Если вы пригласите сюда Салимбени, я могу представить вам свидетеля. Свидетеля, который способен припереть его к стенке.

— Комиссар, — прервал председатель комиссии, — но вы уверены в том, что говорите?

— Более чем уверен, господин председатель. — Он опустил руку в карман пиджака и что-то оттуда достал. Это был маленький ключик. Комиссар высоко поднял его. — Вот доказательство. Это ключ от сейфа.

Присутствовавшие в зале журналисты бросились в кабинет Салимбени. Сенатор встретил их жизнерадостной улыбкой.

— Это все пустые выдумки, друзья мои. Моя совесть чиста. Однако… — Его лицо посуровело. Он поднял вверх палец и держал его с угрожающим видом. — Однако я хочу понять, стоит ли кто-нибудь за комиссаром, манипулируя им, чтобы поставить в трудное положение меня и мою партию. Или же мы можем объяснить эту выходку Каттани стрессом. — Он по-актерски приглушил голос. — Говорят, у него, бедняги, нервы совсем ни к черту. Ну, если это, друзья мои, действительно так, я, конечно, не хочу доставлять ему неприятности. Я его прощу. Но в министерстве внутренних дел, разумеется, это вряд ли пройдет ему гладко. Если он стал настолько безответствен…

Обвинения, выдвинутые Каттани, произвели сильное впечатление, как и следовало ожидать, стали главной темой, которой занялись газеты. Однако дружки Салимбени не сидели сложа руки. Они подготовили не менее сенсационный ответный ход. Тано действовал очень ловко, и ему удалось пронюхать, что таинственный свидетель, о котором упомянул Каттани, не кто иной, как асессор Бини.

В ту ночь Бини в тюремной камере был один и, лежа на своей койке, никак не мог сомкнуть глаз. Вдруг он услышал легкий шум у двери. Он вскочил и сел на кровати, сердце было готово выпрыгнуть из груди. В темноте ему не удалось разглядеть, кто вошел в камеру.

— Тс-с, — прошептал вошедший и показал ему нож на пружине. — Сиди тихо!

Он протянул ему несколько листков бумаги и ручку. Зажег тусклый карманный фонарик и также шепотом приказал:

— Пиши то, что я продиктую. Иначе не увидишь живыми своих детей.

— Хорошо, хорошо… — Рука у асессора дрожала.

Незнакомец начал диктовать.

— «Комиссар Каттани принудил меня рассказать уйму всяких лживых выдумок. В частности, он силой заставил меня дать абсолютно не соответствующие действительности показания в отношении сенатора Салимбени. Кроме того, он против моей воли взял у меня ключ от сейфа, где я храню свои сбережения».

— Теперь подпиши, — сказал мужчина. Потом взял листок, не спеша сложил его и вышел из камеры, осторожно прикрыв за собой дверь.

Когда это письмо пришло в комиссию по борьбе с организованной преступностью, оно вызвало невероятный переполох. Даже те депутаты и сенаторы, которые были на стороне Каттани, отвернулись от него.

Дело принимало поистине скверный оборот. Сильвия поспешила в Рим, чтобы быть рядом с Коррадо, который переживал один из самых трудных моментов в своей жизни. Ее муж входил в состав той самой комиссии. Он был рад ее видеть, обнял, порывисто поцеловал. Но она сразу по-ставила его в известность о происшедшем между нею и Коррадо.

— Я приехала не ради тебя, — сказала Сильвия.

У него перехватило горло, но он ограничился лишь тем, что произнес:

— Мне очень жаль…

Сквозь свои старомодные очки он смотрел вслед Сильвии и Коррадо, пока они не сели в такси…

Последствия сказались лишь через несколько дней. Министерство внутренних дел считало поведение комиссара Каттани непростительно безответственным. И поэтому решило временно отстранить его от должности в ожидании дальнейших уточнений.

— Каттани отстранен?

Это известие казалось настолько невероятным, что ребята из его команды восприняли его со смехом. Но когда, к своему огорчению, убедились, что это жестокая правда, повесили носы. Подбодрить их пришлось самому комиссару. Он действительно всегда заставлял их вкалывать так, что они не знали покоя ни днем ни ночью, но сейчас, когда Каттани покидал свой кабинет, он единственный из всех улыбался и пытался утешить бывших подчиненных. Одного похлопал по плечу, другого ткнул кулаком в грудь. Никого не обойдя, со всеми по-дружески попрощался.

— И смотрите, чтоб я никогда не слышал, что теперь, без меня, вы распустились и бездельничаете! — сказал он им напоследок.

Лорелла

Она давно ждала этой минуты. Скрывая свое отвращение, Эстер так долго терпела ласки Тано только потому, что благодаря этому могла находиться рядом с ним, шпионить за ним, раздобыть какую-нибудь важную улику против него.

В то утро ее терпение наконец принесло свои плоды. Она часто замечала, как Тано прячет в ящик записную книжечку в черной обложке, в которой он, по-видимому, делал свои секретные записи и куда заносил некоторые телефонные номера. Всякий раз, когда он доставал ее из ящика, он шел звонить в другую комнату, чтобы его не слышала жена.

Ящик, в котором Тано хранил ту записную книжку, он всегда держал на запоре. И носил ключ вместе с другими ключами на серебряном кольце с брелоком. Но в то утро он забыл запереть ящик. Эстер была еще в халате, лицо у нее было осунувшееся и встревоженное.

Она выдвинула ящик. Взяла записную книжку и принялась выписывать из нее номера телефонов, копировать какие-то непонятные аббревиатуры, странные знаки. Она тщательнейшим образом переписала все точно так, как было в книжке.

Вскоре она явилась в полицейское управление и спросила комиссара Каттани. Когда дежурный сказал ей, что он временно отстранен от работы, она готова была упасть в обморок. Значит, все без толку, все напрасно. Она ушла, лишь кивнув полицейскому. Слишком расстроенная, чтобы просить что-то передать комиссару.

А Каттани с тех пор, как оставил службу, казался куда спокойнее. В тот день он полдня провел со старым своим другом Бернардо, играя с детьми и таская на закорках Грету. Уже под вечер собрался уезжать из приюта. Он прохаживался с Бернардо по просторному двору.

— Чем же ты предполагаешь теперь заниматься? — спросил расстрига.

— Ох, знаешь, я еще об этом даже и не думал.

— Надеюсь, все уладится, — сказал с доброй улыбкой Бернардо. — Желаю тебе удачи!

Коррадо направился к воротам. Вдруг началось нечто невообразимое. Высадив ворота, во двор влетела полицейская машина. Высунувшись из окна машины с автоматом в руках, Джуньи орал как сумасшедший:

— Ложись, комиссар! Ложись!

Каттани едва успел броситься на землю, как над его головой просвистели пули. Автоматную очередь дал человек, укрывшийся на крыше дома напротив.