– И ты думаешь, что Ленка могла выкрасть ключи от сейфа у своего отца?
– Если бы ее об этом попросил любовник, то да. Запросто. Она была от него без ума.
– А ему-то с какого боку могли понадобиться эти документы? Зачем любовнику Ленки строительная документация?
– Не знаю. Я лишь строю предположения.
Вася задумался, а потом спросил:
– Ира, а откуда ты так хорошо осведомлена, когда именно у моей жены появлялся ее Хахаль? Она ведь тебе об этом говорить ни за что бы не стала! Кому угодно, но только не тебе.
Речь шла о том, что отношения Лены с ее молодой мачехой никак нельзя было назвать дружескими. Ленка всячески старалась очернить Иринку в глазах отца. И хотя дочери трудновато было найти причины, но она цеплялась к каждому пустяку. Иринка реагировала на подколки и подначки дорогой падчерицы со стоическим терпением. В конце концов первому надоело терпеть выходки дочери именно самому Осинкину. Он поговорил с дочерью, после чего Ленка изменила свое отношение к Иринке. Нет, друзьями они не стали, и любви к Иринке у Лены тоже не прибавилось. Но, по крайней мере, теперь она в присутствии Иринки следила за своими выражениями.
– Лена мне ничего о своем Хахале и не говорила. Мне это было и не нужно. Все было видно и так.
– Что видно?
– Все, – повторила Иринка. – Ты мужчина, боюсь, ты можешь этого не понять.
– Почему это? Разве мы глупее вас, женщин?
– Не глупее, а гораздо умнее, – с жаром заверила его Иринка, которая вслух вообще всегда горячо утверждала превосходство мужского ума над женским, придерживаясь при этом в глубине души своего собственного, отличного от высказанного, мнения. – Но просто вы… не такие наблюдательные.
Вася продолжал ее внимательно слушать.
– Вы, мужчины, всегда занимались охотой, поэтому, выслеживая зверя, привыкли озирать большие пространства. Мы, женщины, занимались домом, поэтому привыкли следить за всем, что делается непосредственно вокруг нас. Есть даже такой эксперимент, когда мужчине и женщине предлагают на открытой полке найти тот или иной предмет. Ножницы или спичечный коробок. В этом задании безусловно лидирующую позицию занимают женщины. Но зато если ту же вещь предстоит найти уже не на полке, а на просторах целой комнаты, то тут уже вперед вырываются мужчины.
– Кажется, я тебя понимаю.
– Ты всегда меня понимал с полуслова, – польстила ему Иринка. – И вот поэтому, наблюдая за тем, что происходит вокруг меня изо дня в день, я всегда совершенно точно знала, когда у Ленки намечалось свидание с ее Хахалем. Понимаешь, собираясь на встречу, она начинала буквально вибрировать изнутри. Я не могу описать тебе это ощущение словами, но от нее словно бы начинала исходить какая-то особая энергия. Ее буквально окутывало такое особое вибрирующее облако, подойдешь к ней и сразу чувствуешь, как ее потряхивает.
– Облако и вибрирует?
– Зачем ты так, – огорчилась Иринка его недоверию. – Я никак не думала, что ты станешь надо мной смеяться!
– Я не смеюсь.
Но Иринка уже надулась.
– В общем, ты меня спросил, я тебе ответила. Что знала, то и сказала. Что тебе от меня еще надо?
Было видно, что она все еще сердится на Васю за его реакцию. Так что Вася решил, что больше не станет вентилировать тему с Хахалем. Во всяком случае, до тех пор, пока есть подозреваемый пожирнее.
И он спросил у Иринки:
– А как бы мне найти этого Аркадия Викарьевича? Не подскажешь?
– Подскажу. И даже номер телефона его дам.
– Он у тебя есть?
– А как иначе муж с ним связывался? Номер остался в записной книжке мужа. Когда собирали народ на похороны, я даже подумала, а не позвонить ли Аркадию Викарьевичу. Но потом вспомнила, каких гадостей они с мужем наговорили друг другу совсем незадолго до этого, и решила, что Осе было бы неприятно видеть этого человека у своей могилы. Да и зачем было нужно его звать? И без этого типа благодаря усилиям Лены народу на церемонию пришло очень много.
Вася ненадолго перенесся в воспоминания. День похорон тестя встал в его памяти во всех подробностях. Иринка была совершенно права, и без Аркадия Викарьевича церемония похорон Осипа Осинкина проходила пышно. Ленка обзвонила всех близких и дальних знакомых и родных своего отца, и в результате ее усилий на кладбище собралось предостаточно народу. Вася хорошо помнил тот день, когда они всем семейством, сопровождаемые друзьями и близкими, приехали после траурной панихиды на кладбище, где предстояло совершиться последнему ритуалу.
Зажатая узкими кладбищенскими тропинками, толпа напирала со всех сторон, торопя идущих впереди. Но те не могли двигаться обычным шагом из-за возникшей преграды. Внезапно появившаяся словно бы из ниоткуда какая-то неряшливо одетая женщина застыла прямо перед процессией, мешая им пройти дальше. Женщина стояла на дорожке, не обращая никакого внимания на обращенные к ней просьбы отойти и не мешать процессии. Она буквально впилась глазами в портрет Осинкина в траурной рамке и красиво украшенный цветами, который торжественно несли перед катафалком.
Почему-то этот случай особенно ярко отпечатался в мозгу у Васи. И еще ему подумалось, что этой женщине доводилось быть знакомой с покойным. И знакомой очень близко. У случайной знакомой не может быть такого отчаяния на лице. И в то же время Вася не мог себе даже представить, чтобы Осинкин – сноб и зазнайка – имел бы близкие сношения с такой особой. Одета она была в какую-то грязную робу, голова была прикрыта цветастым платком. Весь ее вид говорил о крайней степени запустения и бедности. Но она явно знала Осинкина. Иначе откуда взялось ее изумление и ступор?
Между тем гости реагировали на задержку отрицательно.
– Что там? Почему стоим?
– Какая-то дурочка выперлась.
– Уберите ее!
– Женщина, уйдите!
– Вы что, не понимаете, что мешаете нам пройти?
Не сводя глаз с портрета, женщина никого не слышала. И конечно, она могла бы простоять так еще очень долго. Трем молодым охранникам пришлось насильно сместить эту особу в сторону с дорожки. И лишь после этого процессия смогла двинуться дальше.
Тогда Вася не обратил внимания, куда делась эта женщина. Ему было не до нее. Ленка откалывала один фокус за другим и требовала неустанного присмотра. Люди шли, понурив головы, как и полагается при подобных церемониях. Но, кроме Лены и еще одной женщины – сестры погибшего, почти никто не плакал. Зато Ленка оторвалась за всех. Она и рыдала, и кричала, и кидалась на крышку гроба. А когда началось прощание, картинно упала в обморок, едва не свалившись при этом в выкопанную яму. Только в последний момент Васе удалось вытащить жену.
Васе бы полагалось сочувствовать жене, но что-то ему мешало это сделать. Ему все время казалось, что Ленка переигрывает. Отца своего при жизни она воспринимала исключительно как ходячий кошелек на ножках, символ всех доступных ей удовольствий. Впрочем, всех остальных она воспринимала точно так же.
Мысли Васи снова свернули на покойную супругу. И он никак не мог определиться, что же он чувствует?
Иринка между тем продиктовала Васе интересующий его номер. Итак, цель визита была выполнена, пора было уходить, но Васе почему-то не хотелось этого делать. Он все пил давно остывший чай, смотрел на Иринку и тянул время, как только мог, лишь бы еще чуточку побыть рядом с Иринкой. Рядом с ней ему всегда было хорошо и спокойно. А для его истерзанных в последнее время нервов такое состояние было лучшим лекарством.
И он не нашел ничего умнее, чем сказать Иринке:
– Ты всегда была отличной женой для Осипа.
– Да, я честно выполняла условия нашей сделки. К сожалению, муж не был со мной так же честен. По нашему с ним брачному договору мне полагалась некоторая компенсация в случае его преждевременной кончины. Но когда он умер, я обнаружила, что тот счет, который он открыл для меня, пуст.
– Видимо, у него были трудности. Вот он и воспользовался этими деньгами.
– Трудности были. Но если бы не твоя доброта и порядочность, то, став вдовой, я могла остаться с пустыми руками.
Вася знал, что она права. Когда тесть скопытился, а Вася на правах его ближайшего помощника и зятя разбирался в делах, то сразу понял, что с легкостью может оставить Иринку на бобах. Именно так, как хотела этого жена. Но Вася этого не сделал. И даже наоборот, постарался всячески запутать Ленку, чтобы та не поняла, как легко и просто можно оставить мачеху ни с чем. Вася настолько хитро повел дело, что Ленка осталась в убеждении, что она еще дешево откупилась от Иринки и что при желании это не они с Васей могли оставить мачеху без ничего, а она могла пустить их окончательно по миру.
Конечно, у одного Васи никогда бы это не получилось. Но Отар Ревазович принял в этом вопросе его сторону.
– Иринка была Осипу прекрасной женой, будет несправедливо, если она совсем ничего не получит. Мы с тобой должны постараться и прикрыть девочку от Ленкиных посягательств. Осип бы именно это нам с тобой и велел сделать.
