– Ну, что ж, ладно, – пробормотал покрасневший лицом князь. – Мне ничего другого не остается…Придется вступить в союз с твоим великим князем против этих злодеев! Там сейчас в Сарае мой сын Александр…Может он встретится с молодым князем Василием, и они вместе уговорят нового царя Тохтэ? А своему великому князю Александру Глебычу тогда передай, – Дмитрий Александрович встал и поднял вверх руки, – что я всегда готов воевать вместе с ним против наших общих врагов! Пусть отныне знает, что если ему будет нужна моя помощь, я всегда приду к нему со своим войском!
ГЛАВА 7
СЛОВО ОРДЫНСКОГО ХАНА
– Стойте же, мои верные люди! – кричал купец Стойко Лепкович, осаждая коня. – Прячьтесь за повозками! Здесь вас не достанут вражеские стрелы! Вот какая напасть впервые приключилась!
Купеческие слуги сбежались внутрь окруженного телегами пространства и выхватили свои боевые луки.
Татарский отряд из двух десятков всадников гарцевал вокруг телег, выпуская в защитников купеческого обоза одну стрелу за другой.
– Стреляйте, молодцы! – громко крикнул купец Стойко, видя, как упал сраженный татарской стрелой его верный слуга. – Нечего жалеть беспощадных врагов!
Стрелы купеческих слуг вмиг полетели навстречу нападавшим. Вот рухнул, пораженный стрелой, высокий чернобровый татарин, неосмотрительно подскакавший близко к самому купцу, а за ним еще и еще…
– Получите же, лютые враги! – закричал изо всех сил русский купец по-татарски. – Почему нападаете на своих данников и царских друзей? Вот, смотрите, у меня царская пайцза! Или не видите?! – Он распахнул на груди рубаху, сорвал с шеи серебряную пластинку на цепочке и замахал ею над головой.
Но татары не остановились! – Аман! Аман вам, урусы! – кричали они. – Мы не боимся твоей пайцзы! И хан нам тоже не указ! Оставляйте свои арбы со всем добром, а сами уходите по добру по здорову! Можете уходить с лошадьми: они нам не нужны! Но ваши арбы…
– Этого не будет! – крикнул купец Стойко. – Нам не нужны жизни, если мы потеряем царское добро! Здесь – государевы подарки! Вам не поздоровится, бесстыжие злодеи!
Вражеские всадники отошли от купеческих повозок шагов на сто, столпились и о чем-то между собой поговорили. Затем от них отделился худой рыжебородый татарин и, подняв руку, медленно приблизился к тому месту, где сидел седовласый русский купец.
– Слушай меня, урус! – сказал громким голосом разбойник. – Мы не ханские люди, а вольные! Мы не признаем ни молодого хана Тохтэ, ни славного темника Ногая! Мы сами для себя великие ханы! Если хочешь еще пожить, тогда оставь нам половину ханских подарков. Но если меня не послушаешь, тогда непременно встретишь свою смерть!
– Ты ничего не получишь! – закричал разгневанный купец и махнул рукой. – Стреляйте, мои верные люди!
Зажужжали спущенные тетивы луков и стрелы градом посыпались на рыжебородого разбойника, но только одна из них, скользнув по железной броне шлема, достигла цели, вонзившись в шею наглеца. Татарин покачнулся, зашатался и, наконец, выпал из седла закрутившейся на месте лошади, раскинув на примятой степной траве руки и выпучив остекленевшие глаза. Его товарищи, не ожидавшие такого развития событий, что-то между собой прокричали, погарцевали кучкой неподалеку от купеческого каравана и вдруг, засвистев и загикав, поскакали прочь в глубину бескрайней степи.
– Значит, уложили главаря, братцы! – радостно прокричал русский купец. – Так ему и надо, если занялся такими делами! А теперь осмотрите его, мои верные люди!
Купеческие слуги подбежали к телу мертвого татарина. Довольно быстро они сорвали с него железные доспехи и шлем и обнажили худую, поросшую редким рыжим волосом грудь, на которой лежал большой тяжелый сверток.
– Вот и богатства этого злодея! – весело сказал купец. – Несите же мне скорей эту сумку или что там у него!
Стойко Лепкович развязал бечевку, скреплявшую концы кожаного кулька, и высыпал на телегу, стоявшую перед ним, целую кучу серебряных слитков и персидских монет.
– Ого-го! – воскликнул он, любуясь блеском серебра. – Эти разбойники – не простые татары! Вот ведь разорили каких-то богатых купцов! Скорее всего, чужеземцев! Как это они осмелились? Неужели это люди государя Тохтэ? Ну-ка, молодцы, отодвиньте-ка телегу и освободите для меня проход! Я сам посмотрю на этого разбойника!
Подойдя же к телу убитого разбойничьего главаря, купец Стойко помрачнел и опустил голову.
– Наше дело плохо, мои верные люди, – сказал он удрученно. – Этот рыжебородый татарин не только разбойник! Я видел его в Ногаевом кочевье и не просто как воина или слугу, но как человека самого царя Ногая! Этот непотребный молодец пребывал в царской свите! А если это так, то нам надо спешить и без задержек идти до самого Сарая…Если будем тут сидеть, не успеем добраться до темноты. А вдруг поганые на нас ночью набросятся? В дорогу, молодцы!
И купеческий караван, быстро вытянувшись в одну длинную линию, уложив на повозку труп убитого в стычке купеческого слуги, двинулся в сторону татарской столицы.
Купец Стойко сидел на передней телеге и глядел по сторонам. Он мог бы и полежать, зная своих опытных бдительных слуг, но предпочел видеть все, что происходит вокруг, сам. Окидывая взором бескрайние зеленые просторы, он думал о жизни, мысленно обращаясь к прошлому. Непростое задание дал ему князь Олег Брянский! Стойко Лепкович, привыкший возить дань в Ногаеву Орду, вез теперь серебро и меха хану Тохтэ. – Попытай счастья в татарском Сарае, мой славный Стойко, – говорил ему в один жаркий июньский вечер князь Олег Романович. – А осенью повезешь дань царю Ногаю, если ничего не приключится!
Нелегко пришлось князю Олегу в сложившейся ситуации. С одной стороны, его беспокоил татарский воевода Ногай, называемый на Руси царем, который готовился передать Чернигов своему зятю Федору Ростиславовичу…С другой – настораживали слухи из Сарая, переданные ему племянником, князем Василием, во время его последнего приезда в Брянск, что молодой хан Тохтэ также недоволен им по причине уплаты дани не ему, но Ногаю. – Как между двух огней, – размышлял князь Олег, остававшийся еще пока великим черниговским князем. – Угодишь Ногаю – обидишь молодого царя Тохтэ, а угодишь Тохтэ – Ногай рассердится…
Во время своих тяжких раздумий князь Олег Романович вдруг вспомнил, что его именитый купец Стойко Лепкович хорошо знаком с тайным ханским советником Угэчи, другом его отца. – Поговори с этим славным Угэчи, – сказал, наставляя купца в поход, князь Олег, – и спроси, что нам делать…Может совсем отойти от этого Ногая и поддержать молодого царя Тохтэ? И дань возить только в Сарай? Что толку отдавать Ногаю серебро и меха, если он отдает Чернигов, кому попало? Где же его защита? Вот если бы мы не платили дань…
