При таких обстоятельствах Бо-Бо и выдвинул идею назначения главы государства из числа членов НРДДР, но только в рамках Арушских соглашений, установившего порядок замещения поста президента, если он окажется вакантным (ст. 48): факт вакантности должен подтвердить Верховный суд (ст. 48 п. 1), и тогда временное исполнение обязанностей главы государства передается председателю ПНС (ст. 48 п. 2); в случае, если до окончания Переходного периода остается более трех месяцев, ПНС вместе с ППШО через месяц избирают нового главу государства из двух кандидатов, выдвинутых партией бывшего президента (ст. 48 п. 3. А – В); если эта партия отказывается сделать это, тогда по одному кандидату могут выдвинуть другие партии, представленные в Собрании (ст. 48 п. 3. С)[252]. Багосора согласился с этим предложением.
После полуночи Багосора, Даллэр и Рвабалинда вернулись в ГША и информировали высокое собрание об итогах переговоров с Бо-Бо. Присутствующие поддержали инициативу представителя Генерального секретаря ООН организовать встречу с дипломатами в американском посольстве; участвовать в ней выразили желание Багосора, Рвабалинда и Ндиндилийимана. Багосоре было поручено связаться с высшими функционерами НРДДР по поводу выборов нового президента из числа его чле нов, как это следовало из рекомендаций Бо-Бо»[253].
Даллэр заявил, что «войска ВСР должны оставаться в своих казармах, солдаты президентской гвардии – в предназначенных для них казармах»[254]; он также считал необходимым, чтобы представители МООНПР участвовали во всех совещаниях по вопросу военных операций в стране. Было решено проводить в Кигали совместное патрулирование сил МООНПР и национальной жандармерии. Багосора обещал обеспечить «все необходимое сотрудничество» и просил МООНПР усилить наблюдение за отрядом РПА, размещенном в здании парламента[255]. Поэтому полной неожиданностью стало его предложение о необходимости вывода из страны бельгийских «голубых касок». «Багосора попросил меня, – пишет Даллэр, – ссылаясь на слухи о виновности бельгийцев в крушении президентского самолета, подумать над тем, не будет ли разумнее, если они покинут МООНПР и Руанду. <…> Надеялся ли он, что лучшее подразделение МООНПР оставит свое поле деятельности? Во всяком случае, впервые я услышал из уст одного из руководителей правительства Хабьяриманы, что присутствие бельгийцев было нежелательным»[256]. На совещании также было принято решение организовать в 10:00 собрание высшего руководства ВСР с участием командующих оперативными секторами.
После ночного совещания Багосора в сопровождении Ндиндилийиманы, Рвабалинды и Кайюмбы отправился на встречу с четырьмя руководителями правящей партии: ее председателем Нгирумпаце, его заместителями Эдуардом Каремерой и Фердинандом Кабагемой и генеральным секретарем Жозефом Нзирорерой. Оно началось в 7:30 и проходило в здании МО. Багосора сообщил руководству НРДДР, что военные хотели взять на себя ответственность за безопасность в стране и приостановить деятельность политических партий, но представители ООН выразили опасение, что международное сообщество негативно отнесется к этой идее и что необходимо оставаться в рамках Арушских соглашений; по мнению Багосоры, Бо-Бо «нашел решение», позволяющее МООНПР остаться в стране, – нового президента должно назначить НРДДР[257]. Однако руководители НРДДР высказались против[258] и предложили два варианта действий: или ВСР берет власть в свои руки, или для поиска решения созывается совещание партий, входящих в правительство[259]. При этом они не упомянули о возможном участии действующего правительства и премьер-министра[260]. Багосора никак не отреагировал на эти предложения и прервал заседание (было 8:30), поскольку спешил на встречу в посольстве США[261].
«Я помню, – свидетельствует Ндендейинка, – что слышал, как Багосора говорил, несомненно, до собрания командующих оперативными секторами, что НРДДР было проинформировано о рекомендациях Бо-Бо, но проявляет некоторые колебания, и у меня сложилось впечатление, что оно тянет с ответом. После убийства Агаты НРДДР приняло предложенный вариант»[262].
Резня началась…
Двадцать минут спустя после падения «Фалькона-50» президентская гвардия блокировали отряд МООНПР в аэропорту Каномбе. Уже в начале десятого она начала устанавливать блокпосты в ключевых пунктах столицы[263]. Час спустя после крушения самолета президентская гвардия и разведывательный батальон окружили дом премьер-министра, через два часа (между 22:00 и 23:00) они эвакуировали всех министров, сторонников движения Хуту-Пава, лидеров НРДДР и их семьи (Полину Ньирамасухуко, Андре Нтагеруру, Казимира Бизимунгу, Фердинанда Нахиману и др.[264]) из квартала Кимихурура, некоторых даже в ночном белье, в лагерь президентской гвардии. На следующий день их перевезли в посольство Франции, куда также доставили других проправительственных политиков (Проспера Мугиранезу, Даниэля Мбангуру, Мугензи). В то же время оппозиционным политикам было приказано не покидать их жилища. К 2:30 военные полностью блокировали центр города, установив плотную цепь блокпостов[265].
Жандармский подполковник Инносан Бавугаменши, командир службы, обеспечивавшей безопасность политических деятелей, послал полицейские подкрепления к дому премьер-министра и напрасно пытался получить помощь от МООНПР и ГШЖ (Ндиндилийимана был на совещании в ГША, и с ним никак не удавалось связаться). Около полуночи он получил сообщение о первом политическом убийстве: был убит руководитель административного аппарата Министерства иностранных дел Деогратьяс Хавугимана.
Еще до полуночи на улицы столицы вышли интерахамве и импузамугамби, которые начали патрулировать город и сооружать свои блокпосты (как правило, один блокпост охраняло около десяти человек, но в ряде случаев – несколько десятков)[266]. Уже после 23:00 они установили контроль над некоторыми кварталами, в том числе Ньямирамбо и Чьяхафи[267], хотя ряд других районов в течение ночи все еще оставался свободным. По свидетельству Даллэра, он мог беспрепятственно продвигаться между его штаб-квартирой и Кийову: «В секторе, через который я проезжал и который вел прямо к административному центру столицы, я не видел ни одного блокпоста…»[268] Но, по всей видимости, к часу-двум часам ночи 7 апреля милиция уже контролировала значительную часть Кигали. Камбанда признался судьям Международного трибунала: «Это факт, что они [интерахамве] были на улице с первых часов после объявления о смерти президента Хабьяриманы. Это факт, что они приняли участие в резне, во всяким случае, в первые часы резни, это тоже факт. Но от кого они получали приказы, этого я не знаю»[269].
Дефорж считает, что приказ милиционерам был отдан их непосредственными руководителями – председателем Национального комитета интерахамве Робером Кажугой и вторым вице-председателем Жоржем Рутагандой; она также полагает, что это могли сделать лидеры НРДДР и КЗР Матье Нгирумпаце и Жан-Боско Барайягвиза[270]. По мнению же Камбанды, такое решение едва ли было принято единственно вождями интерахамве; он намекает на особую роль Нгирумпаце, которого он называет «политическим мошенником»[271], а также на определенную согласованность действий между руководством НРДДР и командованием ВСР: «…и она была на достаточно высоком уровне <…> на самом верху»[272]. Однако, вполне вероятно, к мобилизации милиции были причастны и гражданские власти, поскольку, как правило, милиционеры, а также сторонники проправительственных партий выходили на улицы во главе с коммунальными советниками, в числе которых Роза Карушара, руководитель сектора Кимисагара, «известная как сильная личность с авторитарным характером. На блокпосту в ее руках было ружье и вокруг сорок милиционеров»[273].
Факты показывают, что с самых первых дней в убийствах была задействована вся столичная административная вертикаль. Уже 8 апреля префект Кигали Тарсис Рензахо объехал многие блокпосты, приказывая находившимся на них людям «продолжать работу» и обещая обеспечить их оружием[274]; в тот же день[275] он провел собрание в здании префектуры с бургомистрами, коммунальными советниками, руководителями ячеек, главой военной разведки Рутайисире, жандармскими офицерами, представителями проправительственных партий и их партийной милиции[276]. «Рензахо открыл собрание заявлением, что инкотаньи убили президента Хабьяриману. Советники информировали префекта об убийствах, грабежах и изнасилованиях тутси и о том, что партийные функционеры возвели блокпосты. Он поручил им устроить дополнительные блокпосты там, где их еще не было, чтобы бороться против их врага, тутси»[277]. Он также потребовал ввести ночное патрулирование, чтобы помешать проникновению инкотаньи в Кигали[278]. Хотя сам Рензахо на суде МТ утверждал, что не отдавал приказа установить блокпосты в Кигали[279], очевидно, что вывод на улицы города милиции в первые часы после гибели Хабьяриманы был, по крайней мере, согласован как с гражданскими, так и с военными властями. Неудивительно, что охрану части блокпостов интерахамве осуществляли вместе с военными или с жандармами. Кроме того, существуют данные, что именно префект был ключевой фигурой в проведении резни в столице, при этом получая указания непосредственно от Багосоры. Представительница одной международной организации сообщила МТ, что вечером или 8 или 9 апреля она перехватила разговор по радио между Багосорой, Рензахо и Нзирорерой по поводу «ликвидации» военными 8 апреля[280] банкира тутси Огюстэна Махарангари:
