Ладно, увидим. Пока что Тимур не дал мне ни одного повода быть недовольным. Он даже бросил курить «план» после того, как мы с ним поговорили по душам.
А вообще я был доволен, что судьба подбросила мне такого подручного. И в самом деле - ну что бы я стал делать тут один? Как бы управлялся со всем своим хозяйством? Непонятно.
Катер быстро приближался, метров за двадцать до берега моторы заглохли, и «Ништяк» с шорохом выехал на отмель.
На берег сошли Тимур и двое мужиков с ружьями.
Это было интересно и, поставив бинокль на перила балкона, я спустился на первый этаж и вышел на крыльцо встречать гостей.
Дальше все происходило, как у какого-нибудь Некрасова.
На крыльце стоял барин - это, значит, я - и смотрел, как к его дому приближается управляющий, ведущий за собой двоих простолюдинов. Когда они подошли ближе, я смог рассмотреть их. Простолюдины эти явно были какой-то таежной национальности, скорее всего - местные остяки, то бишь ханты. Впрочем, я в этнических тонкостях не дока.
Один - приземистый мужик лет пятидесяти, с морщинистым и обветренным лицом, черноволосый, с узкими черными глазками, спрятавшимися под нависшими, как у Вия, веками. Другой - гораздо моложе, лет двадцати пяти, да и морщин у него было раз в пять меньше. Они были похожи друг на друга, и я понял, что скорее всего это отец и сын.
Подойдя к крыльцу, Тимур указал мужикам на скамью, врытую в землю у стены, и они, не сказав ни слова, чинно уселись. На этой скамье я рассчитывал сидеть в глубокой старости, опершись подбородком на трость, и рассказывать желающим байки и былины о своей богатой приключениями жизни.
Тимур встал напротив крыльца, заложил руки за пояс джинсов, отставил ногу и откашлялся. После такого вступления он вытянул в мою сторону правую руку и торжественно произнес:
- Ой ты, гой еси, добрый молодец, то бишь добрый барин, как его… Короче, бью тебе челом и докладываю.
Потом он почесал в затылке и добавил нормальным голосом:
- Что-то в горле пересохло… Схожу-ка я за пивком.
Он взбежал на крыльцо и прошмыгнул мимо меня в дом.
Я стоял и молчал.
Мне было интересно, чем это все кончится. Мужики, сидевшие на моей мемориальной скамье, тоже молчали и, держа ружья между колен, невозмутимо смотрели на противоположный берег Оби.
Через полминуты Тимур вышел, неся в одной руке две бутылки пива, а в другой два пластиковых стула - вроде того, с которого я чуть не сверзился на набережной Лейтенанта Шмидта. Ненавижу эти стулья. Их привезли строители, чтобы иногда отдыхать от непосильного труда, да так и оставили. Надо будет выкинуть эту гадость.
Поставив стулья напротив скамьи с мужиками, Тимур протянул одну бутылку мне, сел на один из стульев и сделал приглашающий жест - ну что, мол, стоишь, давай, присаживайся, поговорить надо.
Я спустился с крыльца, взял пиво, уселся и, взглянув на мужиков, спросил:
- А гостям не хочешь пива предложить?
- А они непьющие, - бодро ответил Тимур, и мужики кивнули.
Тимур плотно приложился к бутылке, потом вытер губы и сказал:
- Начну с самого начала.
Он посмотрел на меня, на дом, на мужиков и снова поднес к губам бутылку.
Допив пиво, он довольно крякнул и продолжил:
- Значит, так. Вот твой дом. Вот ты сам. Вот я, твой верный помощник. Это хорошо, но этого мало. Ты живешь в тайге, в ста двадцати километрах от цивилизации, и очень скоро поймешь, что одному, и даже со мной, тебе такую жизнь не потянуть. Тебе нужны люди, которые привычны к таежной жизни, знают здешние места, тайгу, зверей и прочие особенности национальной охоты. Согласен?
Я пожал плечами и кивнул:
- Пока согласен.
- Хорошо.
Тимур посмотрел на мужичков и сказал:
- Это, - и он указал на того, кто был постарше, - Афанасий Аянов, местный охотник, индеец и следопыт, так сказать - Дерсу Узала и Одинокий Бизон в одном лице.
Афанасий улыбнулся, отчего его загорелое лицо совсем сморщилось, как мошонка после купания. Но под жидкими черными усиками показались крупные зубы такой белизны, что я позавидовал ему, несмотря на то, что у меня во рту был полный Голливуд за двадцать тысяч баксов.
- А это - его сын Макар. Наследник и ученик. Тайгу знает, как свою подмышку. Оба не пьют и не курят.
- Это хорошо, - с умным видом сказал я.
- Хорошо? - Тимур с сомнением посмотрел на меня, - ладно… В общем, тебе следует взять их на службу, чтобы они постоянно были рядом. Тогда у нас есть шанс не взвыть тут в самое ближайшее время.
- А где они жить будут? - спросил я, не находя ни одного, даже самого незначительного повода возразить Тимуру.
- Как где? - Тимур удивился, - а это на что?
И он, повернувшись на стульчике и чуть не упав с него, указал на стоявший в дальнем углу двора добротный сарай площадью не менее тридцати квадратных метров, который рабочие построили в первый же день и хранили в нем инструменты.
- Отличная хибара! Афанасий с Макаром обустроят ее, как считают нужным, и там будет не хуже, чем в твоем тереме.
Афанасий кивнул и сказал:
- Мы люди привычные, живем обычно в лесу, в шалашах да палатках.
Я развел руками:
- Ну… Как скажете. А что насчет жалования?
- Насчет чего? - переспросил молодой.
- Платить вам сколько? - я уточнил вопрос.
Афанасий снова сморщился в улыбке и показал свои удивительные зубы.
- Сколько заплатишь, хозяин, столько и хорошо…
Тимур остановил его жестом и сказал:
- Если ты мне, бездельнику, платишь пятеру, то положи им по штуке и горя знать не будешь.
Афанасий и Макар смотрели на нас с таким выражением, будто мы разговаривали на иврите. Похоже было, что они настолько далеки от цивилизации, что самый обычный городской жаргон был для них китайской грамотой.
Они ничего не поняли.
- М-да… Ладно…
Я посмотрел на Тимура, и он кивнул мне, как бы сказав - давай, не менжуйся, я дело говорю!
- Значит, вы берете на себя все хозяйство?
- Мы люди привычные, - ответил Афанасий.
- А также наблюдение за окрестностями, - вставил Тимур.
- Да, и за тайгой смотреть будем, - кивнул Афанасий.
- Ладно… - я посмотрел на Тимура, - я буду платить вам по… по тридцать тысяч рублей в месяц.
- По сколько?! - оба следопыта уставились на меня так, будто я пообещал им выдавать каждую неделю по «Боингу».
- Тридцать тысяч рублей каждому. Каждый месяц. Этого хватит?
- Хватит, хозяин, хватит!
Индейцы изумленно переглянулись.
- Вот и хорошо, - я встал и потянулся, - идите в свой вигвам и устраивайтесь.
- Куда идти? - молодой Макар непонимающе посмотрел на меня.
- В ваш новый дом, - и я указал на сарай.
Афанасий и Макар поднялись со скамьи и я сказал:
- Меня зовут Майкл.
- Майкл… - Афанасий поднял брови, - не знаю такого имени…
- Теперь знаешь, - ответил я, - можете идти.
Следопыты удалились, а Тимур пихнул меня локтем в бок и сказал:
- Ну, что я говорил? Теперь ты, как у Христа за пазухой. Я обеспечиваю связи с цивилизацией, а они - с природой. Ты доволен?
Я пожал плечами и ответил:
- Теоретически доволен, а практически - посмотрим.
- Посмотрим… - Тимур фыркнул, - да за такой подарок с тебя бутылка, и не одна!
- Кстати, насчет бутылки. Ты сказал, что они не пьют и не курят. А у меня почему-то за всю жизнь сложилось такое впечатление, что все эти чингачгуки и прочие ханты-манси - алкаши от рождения.
- Все верно, - Тимур кивнул, - у этой расы предрасположенность. Как первый стакан выпьет, так и готов. Алкоголик на всю оставшуюся жизнь. Но эти двое - они верующие, поэтому…
- Верующие?
- Ага. Гремучая смесь русского православия с ихним остятским язычеством. Все эти их духи - кули, менки, тонхи…
- Да ты, гляжу, человек осведомленный… Удивительные дела творятся на земле!
- Во-во, - Тимур нахмурился, вспоминая, на чем остановился, - о чем это я… Ага! Так вот, они не пьют и не курят не только из религиозных соображений, но в основном потому, что спиртное и табак отбивают чутье. Они же таежники, и чутье это у них просто звериное. Не то, что у тех охотничков, которые после каждого заваленного зайца ящик водки сжирают. Эти - настоящие ребята. Ну, сам увидишь.
