Девочки молчат, но каждую из них, в особенности Габриель, охватывает сомнение.
– Ваша тетя, – вступает мадам Перрен, – готова была забрать Жюли с собой, чтобы быть рядом с ней в те минуты, когда это потребуется. Но мы пришли к другому соглашению. Жюли поживет здесь, чтобы не терять связи с вами, чтобы не остаться без вашего тепла. Мы сами займемся решением всех деликатных вопросов. Ваша тетушка благородно завещала нам свой дом – в тот момент, когда Господь распорядится, он перейдет во владение монастыря. Ну вот, теперь вы все знаете. А сейчас прощайтесь с тетей и быстро возвращайтесь к работе.
Ребенок! У Жюли будет ребенок! Габриель вдруг вспоминает, что однажды слышала, будто дети могут родиться мертвыми. Это внушает ей отвращение. И потом она точно знает, что роды всегда связаны с болью, и боль эта гораздо сильнее, чем зубная. «Со мной такого никогда не произойдет. Я ни за что на свете не пойду на это! Уверена, дети никогда не станут смыслом моего существования!» – решает она.
Незадолго до этого разговора сестра Мари выдала им большой отрез голубого шифона и попросила вышить его. Она хотела, чтобы ткань украсили два лебедя. Изображение лебедей сейчас и рассматривает Габриель. Рисунок неплох, но девушке кажется, что ему недостает строгости в линиях. Она берет карандаш и пытается изменить силуэт. Результат поистине радует ее! Бесспорно, вышивка получится оригинальней тех, что обычно делают в монастыре. Девушка работает с воодушевлением, она горда тем, что привнесла в вышивку очарование новизны. Остается только показать результат сестре Мари.
– Меня не волнует, красиво это или нет, Габриель. Твоя работа – курам на смех, – выносит вердикт монахиня.
Экзамен не сдан – по крайней мере, по мнению заказчицы.
– Ты можешь мне объяснить, как тебе вообще пришло в голову сделать такое?
– Вы действительно считаете, что это курам на смех?
– Да, Габриель. Я готова это повторить.
– А знаете что, сестра Мари? Вы, наверное, хотите меня обидеть. Но не выйдет. Я, например, даже довольна вашей оценкой. Если моя вышивка смешна, если в ней заключено немного иронии, я не вижу в этом ничего плохого. Напротив, если я способна развеселить хоть кого-то тем, что я делаю, меня это только радует. Я совершенно искренне вам заявляю, что мне от этого хорошо. Пусть куры посмеются!
– Вот что, милая. У тебя ничего не выйдет в жизни, если ты будешь пестовать в своей голове подобные мысли. Боюсь, ты не встретишь понимания. Будь осторожна!
Лицо Габриель, как всегда, хранит бесстрастное выражение.
– Возможно, вы правы, сестра. Однако для меня это мало что меняет. Я твердо знаю, какую жизнь хочу. И ради этого мне хочется рисковать! – Она поворачивается и уходит в спальню.
– Это все та же книга, Мирей?
То, что она увидела, живо напомнило ей недавнюю сцену. Тот же полумрак, те же стоны… Большинство воспитанниц сейчас в саду. Они наслаждаются часом свободы перед вечерними молитвами. А вот Мирей занялась совсем другим. Она и не заметила, как вошла Габриель.
– Ох, Габи, ты меня напугала… Слава богу, что это ты. Да, это все тот же роман. Я читаю его уже несколько дней и все никак не могу оторваться.
– А когда закончишь, Мирей, дашь мне его почитать? Должна признаться, мне тоже очень любопытно.
– Ну конечно. Это история романтической любви. И она… такая волнительная. Этот писатель, Луи де Прюнель, молодчина. Он потрясающе умеет описывать интимные моменты. Так, что тебе кажется, будто все происходит с тобой.
– А как зовут главных героев?
– Ее – Изабелла, его Морис. Они познакомились на пляже в Испании, и там родилась их любовь. Но в какой-то момент все усложняется, становится таким бурным…
Габриель захвачена сюжетом. Она забирается в кровать Мирей и ложится рядом.
– Давай так, – предлагает юная Шанель, – ты мне почитаешь отрывки, которые взволновали тебя больше всего.
Ее подруга быстро перелистывает страницы, пока не находит то самое место.
– Вот, слушай. «Барон Лапеби показал Морису, как поднимать паруса. Им предстояло плыть по бурному морю, и было необходимо, чтобы оба умели управлять этим суденышком. Морис был мужественным и бесстрашным, его не пугали волны…»
– Погоди, Мирей, – перебила ее Габриель. – Мне бы хотелось услышать нечто более романтичное. Как тебе объяснить?.. Ну, те страницы, которые… которые…
Мирей заливается краской. Но она очень быстро берет себя в руки и снова начинает листать книгу в белоснежной обложке с изображенными на ней цветками герани, рассыпанными по мраморному полу.
– Вот, нашла. «Никто не позаботился о том, чтобы предупредить их о наступающем с юга урагане. Морис спросил Изабеллу, не будет ли она возражать, если он затопит камин. Девушка кивнула. Морис ловко развел огонь, подошел к ней и прошептал, что с самого утра, с того самого момента, как увидел ее шагающей по гальке вместе с братом, мечтает поцеловать ее. Изабелла тоже хотела этого, но старалась сохранить женское достоинство. „О, Морис… – томно произнесла она. – Ты такой наглец…“Молодой человек обвил ее талию и приблизил свои губы к ее губам. Изабелла не двигалась, словно потеряла сознание, но при прикосновении его губ ее захлестнул такой жар, что…»
Мирей погружена в чтение. Сделав паузу, она вдруг заметила, что подруга держит ее руку в своей руке, тихонько поглаживая.
– Продолжай, – просит Габриель, – мне так нравится это.
– Да, конечно. «…Ее захлестнул такой жар, что она чуть не задохнулась. Объятия Мориса были нежными… но и настойчивыми. Изабелла не хотела сопротивляться, она готова была уступить. Она принялась целовать его, потом схватила его руку и поднесла к своему животу. Она вся горела и хотела лишь одного – его тела…»
Мирей не в силах продолжать чтение. Габриель настолько прониклась услышанным, что вообразила себя на месте героев. Ее рука медленно спускается с плеча Мирей к ее груди. Девушки не смотрят друг на друга, их взгляды прикованы к книге.
– Ты права, Мирей, этот роман по-настоящему захватывающий… – Она произносит эту фразу изменившимся голосом. Ей трудно сдерживать свои чувства.
– Именно поэтому… – шепчет Мирей. – Именно поэтому… ты и видела меня такой… Хочешь… хочешь я еще почитаю?
– Да, почитай еще немножко, Мирей.
– «Морис в одно мгновение сорвал с Изабеллы платье, обнажив ее грудь, которую немедленно принялся осыпать страстными поцелуями. Ночь…»
Девушка чувствует, как горячие губы прикасаются и к ее груди, – а ведь именно этого она хотела, когда сама ласкала себя в полумраке монастырской спальни.
Габриель осторожно вынимает книгу из рук подруги и откладывает ее. Потом прижимается к Мирей всем телом. Ей хочется поцелуя – настоящего, глубокого, страстного поцелуя. И Мирей, похоже, мечтает о том же. Ее губы раскрываются, готовые окунуться в грех. Такой… такой сладкий грех…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
