Пользуясь нервным волокном от оптического придатка, который устроился в малой камере, арахноид видел Босска и себя самого. Молодой трандошан подмены не распознал. Примерно десять стандартных лет назад Куд'ар Муб'ат, как положено, сменил панцирь, но старую хитиновую оболочку не выбросил, хотя раньше всегда от нее избавлялся. Сборщик сохранил экзоскелет, набил его паутиной и нервной тканью, придав пустой оболочке видимость живого тела. Маскарад обрел совершенство и законченность, когда внутрь подсадили маленького умного нахлебника по имени Бланкавизо. Он даже разговаривает точь-в-точь как я! Расчетливость и деловитость на миг уступила место теплому чувству, для которого Куд'ар Муб'-ат так и не подобрал названия.
Псевдосборщик, кукла-марионетка, управляемая Бланкавизо, извинился перед разворчавшимся гостем, а мгновением позже настоящий Куд'ар Муб'ат ощутил подрагивание аксона.
Молодец. Сборщик адресовал мысли напрямую придатку. Ты его обманул. Обманул охотника за головами.
Бланкавизо ответил с достойной примерного нахлебника скромностью: Я не заслужил похвалы. Легко. Он хочет верить в то, что слышит.. Я же произносил слова, придуманные тобой.
Да, но их надо было произнести] Никакому другому придатку Куд'ар Муб'ат не стал бы расточать хвалебные слова или мысли. Все равно что хвалить многочисленные глаза, или конечности, или прочие части тела. Других арахноид создавал в таком качестве, но маленького счетовода всегда выделял из населения паутины.
Гордость и удовлетворение сменились жалостью. Я буду скучать по нему. О, вот эту мысль надо спрятать как можно глубже от любознательного нахлебника, зачем раньше времени сообщать малышу об уготованной ему печальной кончине. Сборщик уже решил, что дни Бланкавизо сочтены, и ни услужливость, ни полезность, ни расторопность крохотного счетовода на решение не повлияют. Бланкавизо уже был умнее и независимее, чем все остальные нахлебники, вместе взятые. Да иначе он бы не справился с задачами, которые ставил перед ним прародитель.
До того как подняться до уровня главного посредника в разных сделках, Куд'ар Муб'ат начал с того, что оказался самым сообразительным из нахлебников своего предшественника. Тот в свое время совершил ошибку, которую арахноид поклялся не повторять. Тогдашний сборщик позволил одному из придатков набраться ума. Как бы ни были полезны нахлебники, их услуги не стоят риска. Бунт, восстание и убийство в планы Куд'ара Муб'-ата не входят. Возможно, у прочих народов убийство родителей в порядке вещей, необходимое условие для перехода от одного поколения к другому.
У тех же трандошанов, к примеру. Было ли так у сборщиков, Куд'ар Муб'ат понятия не имел. Он знал лишь единственного представителя своей расы, того, кто создал его, того, кого он убил и переварил.
Событие казалось ему вполне естественным, или, по меньшей мере, оно принесло удовольствие, хотя порой в темноте паутины, безмолвно плывущей среди немигающих звезд, в те короткие передышки, когда нет гостей и можно блаженно бездельничать, арахноид тешил себя размышлениями, бывают ли исключения, отклонения от очевидной нормы. Возможно, тысячелетний родитель состарился и устал, может быть, он создал и выпестовал себе наследника, подарил ему способность к мятежу, пожиранию, завоеванию и убийству? Может, то был не бунт, а предназначение? Ответы на эти вопросы не значили ничего, но давали надежду. А вдруг не обязательно уничтожать сообразительного любимчика, не надо съедать его, переваривать, перерабатывая в протоплазму, чтобы создать потом нового счетовода — хорошего, но неспособного заменить Бланкавизо?
Арахноид поспешно отогнал эти мысли, как не раз поступал в прошлом. Нельзя им предаваться, они далеки от холодных и лишенных эмоций расчетов, которыми определяется реальность. Куд'ар Муб'ат знал: чувства ведут в ловушку, пусть даже чувства к самому преданному нахлебнику. Они — прямая дорога в капкан, попадание в который равносильно смерти.
Лучше он, чем я. Куд'ар Муб'ат принял решение. Нахлебники были крепко привязаны к арахноиду поводками аксонов; тем не менее сборщик не рассматривал их как часть своей личности. С помощью свисающего с потолка оптического придатка Куд'ар Муб'ат разглядывал собственный экзоскелет. Если точно знать, куда смотреть, то за хитиновой просвечивающей оболочкой можно увидеть крошечную фигурку. Как печально, без тени грусти подумал Куд'ар Муб'ат. За разумом по пятам ходят ложь и обман. Это верно как в границах гнезда, так и в огромной Галактике за пределами паутины.
Но избавиться от счетовода придется чуть-чуть позже, как ни неприятна отсрочка. Никаких сантиментов, никакой слабости, просто сейчас запущены в исполнение сложные и запутанные интриги, помощь малыша Бланкавизо как никогда востребована. Куд'ар Муб'ат прекрасно сознавал, что играет в опасные игры. Когда одна из фигур на доске — трандошан Босск, любой промах приводит к гибельному результату. Молодой ящер еще не ведал (а Куд'ар Муб'ат был очень серьезно настроен и старался изо всех сил, чтобы Босск по-прежнему блуждал в потемках), что расчленением Гильдии Боба Фетт занялся вовсе не из любви к разрушению и нелюбви к конкурентам. Приписать авторство интриги на свой счет арахноид тоже не мог, схему разработал принц Ксизор.
Знатного фаллиена обвести вокруг когтя не просто, не тот тип. Хотя вот что забавно: и фаллиены, и трандо-шаны ведут свой род от рептилий, а потому отличаются холодной кровью (не путать с хладнокровием). Но горячий необузданный нрав подогревал трандошанов до точки кипения. Предоставь им выбирать между заговором и насилием, они без заминки проголосуют за второе. Тогда как фаллиены не повышали своих чувств и на градус, а эмоции — будь то похоть или гнев — рассматривали как инструмент безупречного и не знающего жалости рассудка. Это качество арахноид ценил в фал-лиенах больше всего. Когда его высочество Темный принц явился в гнездо и изложил суть заговора против Гильдии, Куд'ар Муб'ат понял гораздо больше, чем было сказано. Против Ксизора любопытно было играть.
С этим же…
В головной мозг Куд'ара Муб'ата проникла еще одна мысль. Прошла целая секунда, прежде чем сборщик сообразил, что мысль — посторонняя и принадле-жит не ему.
Этот же, размышлял Бланкавизо, слишком прост.
Вторую секунду арахноид приходил в себя после потрясения. Мысли нахлебника вломились без разрешения, раньше ничего подобного не случалось. К тому же рассуждение о различии между двумя расами не предназначалось кому-то еще, и уж тем более — придатку, который спрятался в старом хитиновым панцире.
Он подслушивал, не без опаски подумал Куд'ар Муб'ат. Надо же, он подслушивал! Интересно, а эту мысль нахлебник тоже узнал?
Арахноид перестал размышлять, внутри его черепа воцарилась абсолютная тишина Некоторое время сборщик занимался лишь тем, что ждал и наблюдал, а вакуум в сознании наполнялся образами от оптического придатка.
Что мне делать дальше? раздался тоненький голосок счетовода; слова формировались в голове Куд'ара Муб'ата. Чего ты ждешь от меня?
В блаженном неведении о безмолвной беседе охотник за головами Босск сидел в одной из камер гнезда и зевал. Прошло уже несколько секунд, как нахлебник, притворяющийся хозяином, извинился перед своим гостем. Учитывая нетерпеливую натуру всех трандошанов, заставлять охотника ждать дальше — не лучшая из идей. Пришлось взять себя в ноги и обратиться к придатку.
Продолжай заговаривать ему зубы, передал арахно-ид по нервным отросткам, соединяющим их с Бланка-визо. Наш гость ничего не подозревает, ты великолепно справляешься с ролью. Куд'ар Муб'ат тщательно отмерял мысли, подавляя в зародыше беспокойство и злость. Если наш гость слишком прост, нам же лучше.
Ответ нахлебника был равно лишен эмоций. Как пожелаешь, подумал Бланкавизо. Ты даешь мне мудрые наставления.
Еще несколько долгих секунд. Куд'ар Муб'ат продолжал наблюдать, Бланкавизо вновь принялся увещевать трандошана, затем сборщик отсоединился и от счетовода, и от прочих придатков. В судьбе Бланкавизо арахно-ид не сомневался.
Как только закончится дело охотничьей Гильдии, заверил себя Куд'ар Муб'ат. И ни минутой позже. Сборщик вновь наводнил сознанием паутину… и осознал, что находится в центральной камере рядом с Глие-дом Отондоном. Ничего, безопасность стоит некоторых затруднений,
— Как даз вовдебя, — проворчал эмиссар Истинной гильдии. — У бедя дет в запасе вдемени, чтобы тдадить впустую.
— Нижайше умоляю простить меня, о терпеливейший из мужей, — привычно рассыпался в извинениях Куд'ар Муб'ат, устраиваясь на вздыхающих живых подушках. — Мои глубочайшие сожаления… впредь не повторится, и больше ничто не отвлечет меня от высокочтимого гостя…
— Вот да том и остадовись, — кисло прогундосил Отондон, морща хобот. — Столько шума, а удадить дадо всего одно дедо. Вот так пдосто. Ты с дами иди дет?
