он сделал Матильде успокаивающий жест рукой. Судя по тому месту, где он находился, именно здесь вода просочилась сквозь черепицу, образовав мокрое пятно на потолке.
— Мы не должны были позволять ему подниматься туда. Скосить газон — это одно дело, но сейчас! Представь себе, что будет, если он упадет и сломает себе что-нибудь…
— Он прекрасно справится, вот увидишь.
Людовик оставался на крыше не дольше пяти минут. Исчезнув в окне мансарды, он вскоре подошел к Вассерам, стоявшим во дворе.
— Вы заставили нас порядком поволноваться!
Такая театральная реакция Матильды покоробила Франсуа. Можно подумать, что парень прогуливался по крыше пятиэтажного дома.
— Ну, что вы об этом скажете?
Молодой человек небрежно вытер руки о брезентовые штаны.
— То, что я уже говорил: две или три черепицы сдвинуты с места, и одна треснула. Град или ветер.
— Что же делать?
— Да пара пустяков. Я могу их поменять. Прибить те, которые у вас остались.
— Вам нужен какой-нибудь специальный инструмент?
— Кровельный молоток у вас есть?
Франсуа даже представить себе не мог, как выглядит этот предмет.
— Нет.
— А хотя бы пассатижи?
— Должно быть, в гараже.
— Я сейчас посмотрю.
Матильда подождала, пока Людовик не отойдет на значительное расстояние:
— Ты уверен, что он знает, что делает? Я же знаю, что он не кровельщик! Может быть, все-таки лучше будет обратиться к профессионалу…
Франсуа жестом успокоил ее.
— Недавно ты то же самое говорила про сад. Будет лучше, если ты вернешься в дом, иначе так и будешь все время портить себе нервы. Я останусь с ним, не переживай.
Вся операция продлилась не больше двадцати минут. Взгромоздившись на табурет и высунув голову в окно, Франсуа внимательно наблюдал за Людовиком. Повернув крепления, тот вынул три испорченные черепицы, затем несколькими движениями взад-вперед приладил на их место новые, подходящие по размеру. Закончив, он с большим трудом затащил лестницу в окно мансарды.
— Не знаю, как вас и благодарить, вы и в самом деле мастер на все руки.
Как и накануне, Людовик пропустил похвалу мимо ушей и принялся кончиками пальцев трогать вздувшуюся краску на потолке.
— С этим пятном больше ничего не сделать. Надо подождать, пока высохнет, а затем снова покрасить.
Затем он замолчал и медленно обвел взглядом весь этаж. Франсуа заметил, как молодой человек трясет головой, что, как он уже знал, служило у него знаком неодобрения.
— А кто здесь живет?
— К сожалению, эта квартира…
— Кто?
— Когда-то делалось с размахом. А ведь могло бы стать чудным местечком.
— Может быть, когда-нибудь…
Людовик указал подбородком на сырое пятно:
— Чем больше вы ждете, тем больше проблем рискуете накопить.
Франсуа не был удивлен таким развитием событий. Ему бы следовало, резко оборвав разговор, как ни в чем не бывало спуститься по лестнице. Но он помедлил, чтобы дать Людовику договорить.
— Если хотите, я мог бы за это взяться.
— Что вы хотите этим сказать?
— Закончить: поставить выключатели, заняться водопроводом, полами и стенами… Я мог бы сделать для вас что-нибудь в вашем вкусе.
Починка крыши заняла у него двадцать минут работы, но теперь речь шла о том, чтобы обустроить помещение в пятьдесят квадратных метров. Людовик бросил на Франсуа косой взгляд, ожидая его реакции.
Перед внутренним взором Франсуа, подобно полицейскому катеру, неутомимо курсирующему возле понтонного моста, вдруг возникло лицо Камиллы. «Твои комнаты», — подумал он так напряженно, что, казалось, эти слова сорвались у него с губ помимо воли.
— Людовик, послушайте, я очень растроган вашим предложением, но сперва мне нужно поговорить с Матильдой. Понимаете, мы не предполагали заниматься всеми этими работами и…
— Как хотите, — сухо оборвал его Людовик.
Ничего больше не сказав, он повернулся к нему спиной и направился к лестнице. Реакция Людовика неприятно задела Франсуа, но он не испытывал никакого гнева. Более того, он испытывал нечто вроде чувства вины, будто отец, который, отругав ребенка, тут же начинает жалеть, что вышел из себя.
Когда он в саду подошел к Людовику, тот уже зажег сигарету и ходил взад-вперед, хрустя гравием, будто нервная лошадь. Увидев Франсуа, он, будто обороняясь, втянул голову в плечи и засунул руки в карманы.
— Подождите меня немного. Я сейчас поговорю с Матильдой.
Войдя в дом, Франсуа чувствовал, что охвачен странными и противоречивыми чувствами. Что он сейчас делает? Почему позволяет этому парню вертеть собой? Даже открывая кухонную дверь, он не имел ни малейшего понятия, что собирается сказать.
— Ну, что?
Франсуа подошел к столу. Матильда выложила на него кучу тарелок и вовсю наводила порядок в шкафах.
— Он закончил. Сделал все так же качественно, как и вчера. Крыша просто как новая.
— Он ушел?
Лицо Матильды было непроницаемым.
— Нет, конечно. Он в саду и ждет…
Франсуа не мог угадать, какие чувства вызвал у нее его ответ — облегчение или разочарование. Повесив тряпку на спинку стула, Матильда с любопытством посмотрела на него:
— Чего он ждет?
Усевшись напротив нее и скрестив руки на краю стола, он подождал несколько секунд, а потом ответил:
— Немного поговорил с Людовиком. Хочу рассказать тебе об одной идее, которая у нас появилась…
8
Повесив на руку сантиметровую ленту, Людовик провел остаток дня, делая замеры и записывая в маленькую записную книжку все идеи, которые приходили в голову.
Насколько добросовестно, но в то же
