class="p1">Оставив все мысли на кровати, я выхожу из комнаты на балкон.
В саду никого, по крайней мере, я там никого не вижу. Но кто знает их папашу. Он меня уже один раз поймал, может поймать и еще. Я перекинул ногу через перила и спрыгнул на козырек. Снова раздался громкий треск. Эта штука точно бы меня не выдержала, будь я чуть тяжелее.
В этот раз решаю не светиться в окне отца и прыгаю подальше.
Мое колено отозвалось на эту выходку острой болью, но я все равно бежал, не останавливаясь, и обогнул дом. Оказавшись у крыльца – оглянулся. Никого не было. Я метнулся к воротам и без труда через них перелез.
На улице на бейсболку натянул капюшон и рысью побежал по правой стороне. Пустынно. Этот квартал вымирает после девяти часов вечера.
Когда я приехал сюда с Солис три дня назад, то заметил через несколько улиц отсюда остановку. Что бы там ни было, метро или автобус, я все равно найду способ добраться из Статен-Айленда в другой мир, в Куинс.
Глава 6
Стоило мне только выйти из метро, как в нос тут же ударил резкий запах помойки. Оживление, царившее вокруг, несмотря на поздний час, меня успокоило. Наконец-то я почувствовал себя в родной и привычной среде.
Шумные уличные ссоры, лай бродячих собак, оживленные пьяные разговоры на тротуаре, гудение машин и клаксонов, вой полицейских сирен, все это дерьмо доставляло мне несказанное удовольствие. Некоторых успокаивают звуки природы, но для меня природа – это город, и называется он Куинс.
Несколько минут спустя я оказываюсь там, где мы с Бенито выросли, в нескольких улицах от детского дома. Иногда я говорю себе, что мы реально какие-то придурки: родились здесь, здесь же познакомились друг с другом в детском доме и здесь же сегодня снова проводим вечера. Как будто мало у нас в жизни было грязи и нищеты.
С тех пор как я начал поиски остановки, на Статен-Айленде уже наступила глубокая ночь. Все это заставило меня знатно так понервничать. Я засунул руки поглубже в карманы джинсов. Моя походка, пожалуй, прекрасно отражала мое скверное настроение. Первый, кто попадется мне под руку этим вечером, скорее всего, даже не успеет понять, что происходит. Три дня я побыл в роли глупого ручного котенка, и хватит. Нужно найти способ выплеснуть всю свою энергию.
Я чувствую, как в моей руке вибрирует мобильник, на который я не обращал внимания. Хиллзы, наверное, заметили мое отсутствие и позвонили Солис, которая теперь часами мне мозг будет выносить со своей дурацкой моралью. Да пошла она, сегодня вечером мне просто необходимо подышать!
Я шел по знакомым улицам и вдыхал их аромат: моча бомжей, запах недавно выкуренного косяка марихуаны. Видимо, парни, курившие ее, разместились прямо на тротуаре. До маленьких ларьков с едой неизвестного происхождения, но которой можно неплохо набить брюхо, было рукой подать. В этом квартале, где ни одна девчонка не захотела бы оказаться в одиночестве посреди ночи, я чувствовал себя как дома.
Здесь никто не посмотрит на меня сверху вниз, никто не смерит презрительным взглядом. Я нахожусь сейчас именно в том месте, которое подходит мне лучше всего.
– О! Молчун! – донесится с угла улицы.
Я оборачиваюсь, и Лопес, парень, который делал мне татуировки, машет мне рукой из-за витрины своего магазинчика. Я киваю ему в ответ.
Молчун – так называют меня здесь уже на протяжении многих лет. Мне это никогда не нравилось, но уж лучше так, чем Немой.
Я направляюсь к тому месту, где мы с Бенито проводим большую часть времени: к маленькому пабу Goosebump [1]. На самом деле никогда не мог понять, почему именно так называется это питейное заведение. Наверняка какая-то тонкая и непередаваемая игра слов.
Когда подхожу ближе, то вижу у самого входа трех парней, которые закидываются какими-то веществами. Они узнают меня и здороваются. Ногой открываю дверь паба и выхожу.
Скрип дверных петель, находящихся уже на последнем издыхании, привлек внимание всех, кто находился внутри. У меня было ощущение, что я не был здесь вот уже много недель, так дом Хиллзов отрезал меня от внешнего мира.
В пабе, как всегда, народу немного: несколько нищебродов сидят, облокотившись о барную стойку, и заняты тем, что смотрят на дно своего стакана или пялятся на официантку Таню, сестру Бенито.
Все повернули голову, чтобы посмотреть, кто пришел.
В надежде на их понимание, что я не в духе, даже не взглянул на них.
– Кажется, знаю кого-то, кому нужно срочно выпить! – говорит Таня, заметив, что я прохожу мимо стойки.
Я кивнул, и она отвернулась, чтобы взять бокал.
Не останавливаясь, я шел к тому столику, за которым обычно зависали мы с Бенито, в самом дальнем углу крошечной сцены, на которой заканчивали свою жизнь две гитары, барабан и виниловый проигрыватель. Когда в жизни что-то идет не так, я всегда оказываюсь в Goosebump. Тут уродливо, тут воняет, тут страшно, но тут тебя не потревожит ни одна живая душа, а еще тут бесплатная выпивка.
Таня ставит мне под нос бокал холодного пива. Я подмигиваю ей в знак благодарности, и она уходит, бросая:
– Я волновалась, Тиг, почти четыре дня…
Да что они все так за меня волнуются?
Таня мне очень нравится. Она появилась в жизни Бенито внезапно и рассказала, что ищет его повсюду вот уже несколько лет. А он все это время даже не догадывался о ее существовании. Когда ей исполнилось восемнадцать, она официально его усыновила, и он покинул стены интерната.
Это было два года назад.
С тех пор он живет у нее, недалеко отсюда. Она и мне дает приют, в любое время, как только я захочу. Она всего на три года старше нас, но ведет себя как настоящая мать. Ну, с Бенито, конечно, в первую очередь. Со мной о родительских чувствах уже говорить не приходится. Все зашло гораздо дальше, причем не один раз, и Бенито убьет меня голыми руками, если об этом узнает. Но сестра моего приятеля всегда на меня так смотрит, что, я понимаю: дать ей того, чего она действительно хочет, я не могу. Секс – без проблем, но все остальное – невозможно!
– Ты голоден?
Я вздрогнул от неожиданности, потому что все это время у меня были закрыты глаза.
Напротив меня сидела Таня, положив руки на бедра, и нежно смотрела на меня.
– Тиг, я тут случайно встретилась с
