Трикс поднял шест.
— Хорошо, не будем трогать! — выкрикнул предводитель, быстро отползая и пытаясь встать. — Так бы и сказал, что смертельный бой знаешь!
Трикс с гордостью посмотрел на свою палку, забросил ее на плечо. Сказал наставительно:
— Меня учили драться лучшие мастера в северных горных монастырях.
— Я так и подумал, — кудлатый поднялся, мрачно посмотрел на своих товарищей. — Нельзя так… при всех… Мне теперь придется каждому морду бить, чтобы не рыпались…
Не снисходя больше до разговора, Трикс и его сияющий от счастья спутник миновали незадачливых грабителей. На Трикса смотрели с уважением и страхом, видимо, поверженный предводитель и впрямь славился своим умением битвы на палках.
— Что ж ты сюда ходишь, если нельзя? — спросил Трикс. Мальчишка засопел и не ответил. Впрочем, даже далекому ранее от житейских проблем Триксу было понятно — такие места, как рыбный рынок, где ловкий парень может чего-нибудь заработать благодаря острому глазу и ловко подвешенному языку, даже в Дилоне встречаются нечасто.
— Как тебя зовут? — спросил Трикс. Спутник молчал.
Трикс повторил вопрос, чуть повысив голос. Мальчишка вздохнул и сказал:
— Халанбери.
— Это в честь древнего героя, который сразил дракона в Серых горах? — вспомнил Трикс. — Ты что, из благородного рода?
— Ага, щас, — мальчишка шмыгнул носом. — Папаша мой — менестрель, вот и назвал спьяну…
— А почему спьяну? Славное имя! Как там пелось… — Трикс наморщил лоб. — «И взмахнул мечом своим Халанбери, завыли в ущельях дикие звери, закричала женщина голосом человечьим, покатилась голова с белых плеч ее…». Слог архаичный, но герой-то настоящий!
— Ага… Знаешь, как с таким именем дразнят? — грустно сказал мальчик. Противным голоском воскликнул: — Ты уже сразил дракона, Халанбери? Или только тридцать его дочерей?
— Понятно, — пробормотал Трикс, впервые задумавшись о нелегкой судьбе людей, названных в честь героя. — А как же тебя зовут здесь?
— Ага.
— И почему я не удивился? — Триксу первый раз встретился человек, который предпочел насмешливое прозвище настоящему имени, не из-за неблагозвучности, а из-за героичности. — Не переживай. Если станешь рыцарем, тебе громкое имя пригодится.
— Зато если не стану, то всю жизнь будут смеяться, — мальчик вздохнул. — Спасибо, что не смеялся… А дерешься ты ужас как сильно! Вот из тебя точно бы рыцарь получился!
Трикс с сомнением посмотрел на мальчишку. Спора нет, сражение вышло славное. Даже капитан бы его похвалил. Но, наверное, так получилось исключительно с перепугу…
Они тем временем миновали рыбные пристани и кварталы, где располагались сплошь одни склады. Потянулись кварталы алхимиков, издалека узнаваемые по запаху горелого и едкой вони эликсиров. Впрочем, и дома мастеров, выпытывающих у природы ее тайны, было нетрудно узнать. Все они строились на один, видимо, утвержденный в магистрате, манер: круглый дом венчала конусовидная крыша из толстых тяжелых бревен, выкрашенная в тревожный красный цвет и козырьком нависающая над стенами. Это делало дома похожими на исполинские ядовитые грибы, всем своим видом предупреждающие: не приближайтесь, опасно! Впечатление усиливал густой кустарник, растущий между домами и оставляющий лишь узкие тропки для прохода. Изгородей алхимики будто не признавали.
— Зачем такие крыши? — спросил Трикс. — Для красоты?
— Ага, — с удовлетворением сказал мальчишка. — Для красоты… Чтобы от взрывов по всему городу зараза не разлеталась. Крыша тяжелая, если алхимик взрывается, то она сверху — бух! И придавливает весь дом. Только не всегда помогает. В прошлом году одна крыша улетела и плюхнулась посередине реки. Рыба кверху брюхом всплыла до самого моря. В городе все ругались, грозили алхимиков выселить, ага! А те в ответ сказали, что перестанут делать краски, отраву и все такое прочее. С них штраф собрали да и оставили в покое…
Трикс опасливо глянул на здания-грибы и ускорил шаг. Квартал алхимиков был небольшой, он узкой полоской отделял рыбацкий и складской район от остального города. Видимо, хоть торговцы рыбой и закрепились на правом, аристократическом, берегу, но соседству с ними предпочли даже алхимиков с их опасным производством.
Впрочем, за кварталом алхимиков тянулась полоска зелени — узкий, но глубокий овраг, когда-то русло реки, а нынче — естественная разделительная полоса между чистыми и нечистыми обитателями правобережья. Через овраг был перекинут каменный мостик, а уже вслед за ним начинались жилые кварталы. Там набережная враз становилась многолюдной: спешили куда-то пешие, продирались мимо людей кареты, проскакал, предоставив остальным право разбегаться из-под копыт, конный.
Трикс уже начал понимать четкую систему обустройства Дилона — или, точнее, его правого берега. Узкий склон холмов у эстуария был занят рыбаками-складами-алхимиками, всем тем, что требовалось городу и приносило изрядный доход, но что не хотелось иметь перед своими глазами и носами остальным жителям. Дальше шли кварталы, не оскорбляющие ни взгляда, ни обоняния горожан; кварталы постепенно переходили в сады, парки и загородные усадьбы. Город, зажатый в узкой речной долине, медленно рос вверх по течению, заглатывая пригороды. И пока конца и края не было видно этому неспешному движению одного из самых больших и богатых городов королевства…
Дороги в городе, в его правобережье, тоже выглядели непривычно: широкие, на которых могли легко разъехаться две кареты, шли с холмов вниз, к воде. Их пересекали дороги поуже, тянущиеся параллельно реке. На пересечении дорог частенько имелись небольшие площади, порой с фонтаном или памятником посредине. Трикс, привыкший к тому, что сперва в городе строят дома, а уж потом задумываются, как между ними протиснуть улочку, на это геометрическое великолепие смотрел с подозрением. Насколько же суровым и неподкупным должен быть магистрат, чтобы поддерживать в городе столь суровый порядок! Нет, конечно, это куда удобнее, чем улицы, описывающие две-три петли и возвращающиеся обратно к тому месту, откуда начинались. Но слишком уж бессердечно. Попахивает тиранией.
Впрочем, на левом берегу все было куда привычнее. Даже через реку Трикс видел беспорядочную мешанину улиц, приобретающую хоть какую-то логику только перед мостами.
— Ну, пока! — маленький обладатель слишком большого имени дернул его за рукав. — Пока, говорю! Ага?
Трикс растерянно посмотрел на мальчика. Во всех балладах и хрониках герой, прибывая в чужой город, немедленно выручал из беды какого-нибудь беспомощного местного жителя: голодного ребенка, побиваемую камнями воровку, сумасшедшего прорицателя, дряхлого воина или загадочного чужеземца.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
