Меган облизнула губы и посмотрела на Джоша:
– С тобой совсем хреново обошлись.
Джош кратко кивнул:
– Спасибо за сочувствие, Меган, но нам и правда пора.
– Возьмите нас с собой.
Джош взглянул на Лилли, а сама Лилли уставилась на подругу.
– Хм… – наконец произнесла Лилли. – Видишь ли, дело в том…
– Блин, мужик, чем больше, тем безопаснее! – воскликнул парень, нервно и сухо усмехнувшись. – Мы, типа, все тут в режиме воина…
Меган подняла руку:
– Скотт, да заткнись ты хоть на пару минут. – Она посмотрела на Джоша. – Мы не можем оставаться здесь, с этими фашистскими свиньями. Только не после того, что случилось. Здесь полный бардак, люди вообще больше друг другу не доверяют.
Джош скрестил огромные руки на могучей груди и посмотрел на Меган:
– Ну, ты тоже внесла свой вклад.
– Джош… – вступилась было Лилли.
Меган неожиданно обреченно посмотрела в землю.
– Да нет, все в порядке. Я это заслужила. Думаю, я просто… просто забыла, по каким правилам мы живем.
Повисло молчание, которое нарушал только шум деревьев да возня Боба под капотом, и Джош закатил глаза. Он не мог поверить, на что собирался согласиться.
– Тащите вещи, – наконец сказал он. – И поскорее.
Меган и Скотт залезли в трейлер. Боб сел за руль, Джош – на место пассажира, а Лилли устроилась на узком сиденье в задней части кабины. Позади передних кресел в этом пикапе был устроен спальный отсек с небольшими дверцами по бокам и откидывающейся лавкой, которая и служила кроватью. Лилли сидела на этой покрытой пятнами лавке и держалась за поручень; каждый ухаб и поворот отзывались резкой болью в ее ребрах.
По обеим сторонам извилистой подъездной дорожки, ведущей прочь от фруктовых садов, стояли деревья, которые становились все темнее. Предвечерние тени удлинялись, температура падала. Шумевшая печка пикапа вступила в неравную схватку с холодом. В кабине пахло выдохшимся алкоголем, дымом и потом. Сквозь форточку проникали едва различимые запахи табачных полей и гниющих фруктов – осенний аромат Джорджии, который напоминал Лилли о том, что теперь они были отрезаны от цивилизации.
Она стала искать среди деревьев ходячих. Каждая тень, каждый темный участок таили в себе угрозу. В воздухе не было ни самолетов, ни каких-либо птиц. Небо было холодным, безжизненным и безмолвным, как гигантский серый ледник.
Когда они добрались до шоссе 392 – главной транспортной артерии, пролегавшей по округу Мэриуэдер, – солнце на горизонте спустилось ниже. Из-за множества аварий и брошенных машин Боб ехал размеренно, со скоростью около тридцати пяти миль в час. На закате двухполосная дорога окрасилась в оттенки серого и синего; по холмам, поросшим белыми соснами и соей, расползались сумерки.
– Так какой у нас план, капитан? – спросил Боб Джоша, как только они проехали полторы мили.
– План? – Джош запалил сигару и опустил стекло. – Ты, должно быть, принял меня за одного из тех полевых командиров, которых в свое время зашивал в Ираке.
– Я не был в Ираке, – ответил Боб и отхлебнул из фляжки, которую держал между ног. – Отмотал свой срок в Афганистане, и, честно говоря, те места теперь с каждым днем кажутся мне все лучше.
– Могу сказать только одно: мне велели убираться из лагеря, что я и делаю.
Они проехали перекресток. На знаке было написано «Филбурн-роуд», и в сторону между двух табачных полей уходила пыльная и безлюдная проселочная дорога, по бокам которой протянулись канавы. Джош заметил ее и задумался, разумно ли было оставаться на шоссе после наступления темноты.
– Но я тут подумал, – начал он, – может, не стоит пока отъезжать особо далеко от…
– Джош! – Голос Лилли перекрыл тарахтение двигателя. – Ходячие! Смотри!
Джош понял, что она указывает на автостраду, которая виднелась ярдах в пятистах перед ними. Боб ударил по тормозам. Пикап остановился, и Лилли бросило вперед, на спинку сиденья. Острая боль, подобно осколкам стекла, пронзила ее ребра. В кабине раздался глухой стук, с которым Меган и Скотт налетели на перегородку.
– Что за дерьмо! – Боб сжимал руль обветренными морщинистыми руками; костяшки его пальцев побелели, пока пикап с громким визгом тормозил. – Что за поганое дерьмо!
Джош разглядел в отдалении группу зомби – по крайней мере штук сорок или пятьдесят, а может, и больше, ведь в сумерках глазам было легко ошибиться, – которые толпились у перевернувшегося школьного автобуса. Издалека казалось, что с автобуса свисали лоскуты мокрой одежды, сквозь которые мертвецы пролазили внутрь, но довольно быстро стало ясно, что лоскуты эти были человеческими останками. И ходячие пожирали их.
А жертвами их были дети.
– Мы можем просто протаранить их, – предложил Боб.
– Нет… Нет, – откликнулась Лилли. – Ты серьезно?
– Можем объехать.
– Не знаю. – Джош выбросил сигару в форточку; пульс его участился. – Там с обеих сторон глубокие канавы, еще перевернемся.
– Что предлагаешь?
– Есть у тебя какие-нибудь патроны к тому дробовичку, что лежит в трейлере?
Боб напряженно вздохнул:
– Есть одна коробка на 25 гран – так, голубей пострелять. Но им уж миллион лет. А что с револьвером?
– Только то, что в барабане. Кажется, всего пять патронов. И все.
Боб глянул в зеркало заднего вида. Лилли заметила, как в его окруженных глубокими морщинами глазах промелькнула паника. Смотря на Лилли, Боб спросил:
– Твои мысли?
– Что ж, – сказала Лилли, – даже если мы вырубим большую их часть, шум привлечет еще. Как по мне, лучше с ними вообще не связываться.
Как раз в этот момент раздался глухой удар, который заставил Лилли подпрыгнуть. Она резко развернулась, и ее ребра заныли. В узком окошке в задней стенке кабины показалось бледное, встревоженное лицо Меган. Она приложила ладонь к стеклу и одними губами проговорила: «Что за черт?»
– Сидите на месте! Все в порядке! Просто сидите там! – прокричала Лилли через стекло, а затем повернулась к Джошу: – Что думаешь?
Джош посмотрел сквозь стекло в длинное, подернутое коррозией зеркало. В нем отражался слегка искаженный пустынный перекресток ярдах в трехстах позади них, который едва просматривался в угасающем свете дня.
– Назад, – сказал он.
Боб посмотрел на здоровяка:
– Что?
– Назад… Быстро. Свернем там на боковую дорогу.
Дернув ручку переключения скоростей, Боб нажал на газ. Пикап резко тронулся с места.
Двигатель взвыл, и все наклонились вперед под действием силы тяготения.
Покусывая нижнюю губу, Боб рулил, ориентируясь по боковому зеркалу. Пикап сдавал назад, передняя его часть вихляла по дороге, механизмы скрипели. Вскоре трейлер уже въехал на перекресток.
Его задняя часть соскользнула с обочины двухполосной дороги, колеса запутались в зарослях дикого кизила, хвоща и подофилла, в воздух поднялся вихрь пыли и листьев. Боб нажал на тормоза, и Джоша вдавило в сиденье. Никто не расслышал шаркающих шагов мертвеца, доносившихся из-за кустов.
Никто не заметил тихого шороха, с которым тот вышел из листвы и стал протягивать свои мертвые пальцы к заднему бамперу пикапа, пока не стало слишком поздно.
Из-за неожиданно резких маневров пикапа Меган и Скотт в трейлере повалились на пол и истерически хихикали, не замечая зомби, который зацепился за заднюю подножку. Как только «Додж Рэм» переключился на передний ход и съехал на перпендикулярную проселочную дорогу, они снова забрались на самодельные сиденья, которыми служили ящики из-под персиков, и продолжили хохотать.
В тесном трейлере клубился голубоватый дым, который шел из целой чашки конопли, подожженной Скоттом десятью минутами ранее. Парень бережно хранил свой запас, не спуская с него глаз, и боялся, что рано или поздно наступит тот день, когда травка закончится и ему придется научиться выращивать ее среди песка и глины.
– Ты пукнула, когда упала, – сквозь смех проговорил Скотт.
Его взгляд уже стал мечтательным, а глаза блестели от нараставшего в голове возбуждения.
– Вот уж точно нет, – возразила Меган, по-прежнему неконтролируемо хихикая и пытаясь удержаться на ящике. – Это мой чертов ботинок шаркнул по этому дебильному полу.
– Чушь, подруга! Ты явно пукнула.
– Нет.
– Да! Не отпирайся. Из тебя вылетел самый настоящий девчоночий пердеж.
Меган покатилась со смеху.
– Что еще за фигня такая – девчоночий пердеж?
Скотт загоготал:
– Ну, это… типа… типа, такой миленький маленький пук. Как двигатель маленького паровозика. Пук-пук! Такой маленький пук, который…
Они оба согнулись пополам в приступе смеха, и в этот момент в темном прямоугольнике окна в задней стенке трейлера, словно небольшая луна, появилось синюшное лицо с мутными глазами. Мертвец был мужчиной среднего возраста, почти лысым. На его голове просвечивали темно-синие вены, кое-где торчали пучки волос цвета серой плесени.
