— Ну да, я была хозяйкой нескольких приемов. И в прошлом году устраивала бал для детской больницы Святого Христофора. А что?
— Увидишь. Тони! Эй, Тони… можешь подойти на минутку?
Шелби смотрела, как к ним приближается неуклюжей походкой высокий худой мужчина лет сорока, в клетчатых бермудах, зеленой рубашке команды «Орлы Филадельфии» и засаленном белом фартуке.
Рост у него был не меньше шести футов и пяти дюймов, хотя он казался ниже, поскольку слегка сгибал ноги в коленях и сутулился так, словно все время проводил за столом, слишком низким для него. С гривой рыжих волос, узкими плечами, длинным, неправильным лицом, Тони выглядел так, будто только готовил еду, но никогда не ел.
— Что у тебя, Бренда? — спросил он, остановившись у их стола и совершенно не обращая внимания на Шелби. — Мне нужно вернуться, пока Хулио не бросится на Табби с ножом. Говорю тебе, если бы у меня была хоть одна официантка, знающая, как записать заказ и ничего не напутать…
— Вот был бы рай, да, Тони? — Бренда ухмыльнулась. — Позволь кое-кого тебе представить. Моя новая подруга, Шелли Смит. Она хостесса[2].
— Бренда, я… — Шелби вздохнула и протянула руку. В конце концов, она же хотела приключений. А тут уж будет, о чем рассказать внукам; воспоминание об этом вызовет у нее улыбку, когда она будет слушать выступление какого-нибудь струнного квартета и притворяться, что ей совсем не скучно. По крайней мере так и произойдет, если Бренда осуществит свой план. — Как поживаете, мистер…
— Просто Тони, — бросил мужчина, словно не заметив ее протянутой руки. — Где вы работали?
— Где? — повторила Шелби и тут же почувствовала пинок Бренды под столом. — В Филадельфии, — сказала она, — Я работала… была хостессой в Филадельфии.
— В Филли, да? Да что они там знают о том, как вести такое загруженное заведение? Ну да ладно. Мне нужен человек всего на пару недель, пока Тельма не соизволит притащить свою задницу назад из Оклахомы. Работа с полудня до девяти, шесть дней в неделю, выходной — вторник. Можете начать сегодня.
— Сегодня? Но… но вы совсем меня не знаете.
— За вас ручается Бренда. Мне этого достаточно. Тони развернулся и, волоча ноги, направился к Табби.
Он на ходу объяснял ей, что техасские гренки и просто гренки, смоченные во взбитом яйце с молоком и обжаренные в масле, не имеют ничего общего, и когда, черт побери, она это уразумеет, проклятие!
— Э… очаровательный человек. — Шелби с трудом проглотила вставший в горле комок.
— Это все одни слова. — Бренда взяла чек, который Табби бросила , на их стол, пробегая мимо и бормоча себе под нос, что ей незачем терпеть оскорбления, поскольку есть чем заняться в жизни, кроме как сносить оскорбления. — Все они по-настоящему любят его. И посетители тоже. Сказать по правде, мне кажется, они все это разыгрывают специально. Иначе все они уже давно друг друга поубивали бы. Между прочим, он оплатил Тельме дорогу до Оклахомы, только не хочет, чтобы кто-то об этом знал. Ты просто не уступай ему, не тушуйся, не принимай то, что он говорит, близко к сердцу, и все будет прекрасно. Просто прекрасно.
— Просто прекрасно? Бренда, я понятия не имею, какие обязанности у «хозяйки» в таком месте, как это. А ты?
Бренда направилась к выходу из ресторана.
— Я вообще-то тоже. Но ты справишься. Конечно, тебе, вероятно, стоило спросить, сколько он будет платить, но, с другой стороны, тебя могут уволить уже сегодня вечером. А вот и мой автобус, как раз вовремя… опоздал всего на десять минут. Вот ключ от квартиры. Я буду дома еще до шести. Кстати, мы с Гарри придем сюда ужинать, усадишь нас, подашь меню.
— И это все, что я должна делать? Усаживать людей? — Шелби шла к автобусу вместе с Брендой. — Как будто не слишком сложно.
— Все путем, малышка. — Бренда похлопала ее по руке. — Наслаждайся, великая искательница приключений.
Шелби стояла на углу, пока автобус не скрылся из виду, затем медленно побрела на квартиру. Она прожила самостоятельно всего один день, а у нее уже появились друзья, жилье и даже работа.
Шелби предстояло узнать, какова жизнь нормальных людей, существующих в нормальном мире. Ее приключение — побыть настоящим человеком — идет полным ходом. У Шелби могло это получиться. У нее это получится.
— Все путем, — повторила она, пнув камешек носком туфли.
Глава 12
— Я сказал «нет».
Грейди сидел, откинувшись в своем кресле. Подняв глаза, он посмотрел на партнера.
— У тебя нет выбора, Куинн, — спокойно заметил он. — Речь идет о том, когда ты сможешь начать. Так когда же?
— Ответ такой: никогда. Перестань разыгрывать раненого воина, потому что я не дам за это ни цента. Богатые и Отвратные — это твои, не забыл? Кроме того, приближается время отчетов. С бумагами я не подведу: Я уже выставил двух временных работников, и если Селма вскоре не вернется, нас всех ждут неприятности.
— Совершенно верно, но я один не справлюсь, и ты это знаешь. Я травмирован. Это во-первых. Во-вторых, она меня знает. Я пасу Тейтов уже три года, а ты, между прочим, сомневался, что она узнает тебя, если где-то столкнется с тобой снова. Кстати, тебя это здорово задело — что она даже не заметила великого Куинна Делейни… или это был Клэнси? В любом случае мы не можем напугать ее, иначе она снова ударится в бега, прежде чем мы доставим ее домой. Да, и третье: Тейты всегда настаивают на участии одного из партнеров.
— Прекрасно, — отрезал Куинн. — Направь Мейзи, она все равно почти управляет агентством. Потому что я не собираюсь этим заниматься, Грейди. Охотиться за наследницами — не моя стихия. Насколько мне известно, эта женщина хотела исчезнуть. Давай окажем ей услугу и позволим затеряться. И потом, она, вероятно, уже вовсю веселится на французской Ривьере с каким-нибудь жиголо.
Грейди пошевелился в кресле.
— Ты уверен? Записка могла быть написана под давлением. А что, если девушку на самом деле похитили?
Куинн перестал расхаживать по кабинету, минуту обдумывал эти слова, а затем взял переданную по факсу записку со стола Грейди. Факс прибыл час назад и более чем через сутки после того, как Тейты обнаружили исчезновение Шелби. Записка была короткой и совершенно туманной:
«Сомертон, не беспокойся за меня. Я почувствовала необходимость несколько недель пожить самостоятельно. Дядя Альфред понимает меня и все тебе объяснит. Пожалуйста, Сомертон, не препятствуй мне!»
— Полагаясь на интуицию, Грейди, я бы сказал, что это не похищение. Она уехала по своей воле. Кто-нибудь разговаривал с дядей Выпивохой? — спросил Куинн, возвращая записку на место. В общем-то его это ничуть не интересовало. Стало быть, наследница Тейтов смылась тайком. Ну и что. Может, — ей повезет и она вернется хоть с каким-то проблеском жизни в своих пустых карих глазах. В этих одиноких, возможно, печальных карих глазах. Проклятие! Он всегда был падок на печальные глаза.
