Катя. — Это уникально-ненормальная способность русских женщин — жалеть и любить всех убогих: подлецов, алконавтов, садистов… Я уж не знаю, какой сбой должен произойти в русской женщине, чтобы она, наконец, прекратила быть милосердной ко всяким уродам. Потому что пока она их жалеет, уроды в русском генотипе будут жить и процветать. Если спортсмен не будет повышать свою планку, он никогда не станет чемпионом. Мне грустно это признавать, но мы имеем тех мужчин, которых заслуживаем.
— А ты разве не та же самая русская женщина?
— Не-а, в моём роду было слишком много практичных немцев, поэтому я кого попало не оправдываю и не жалею!
Под вечер Люся получила от Дениса смс:
«Привет, малыш, не спишь?»
— Ого, и даже с мягким знаком на конце — вот чудеса.
Счастье окрылило Люсю, и она поспешила радостно ответить:
«Нет, конечно, не сплю!»
Через минуту Денис молнировал:
«Извени, я смс ошибся, не в тебя метил».
Некоторое время Люся приходила в себя. У резко сменявшихся в её душе эмоций был слишком разный регистр, чтобы пережить их хладнокровно.
В своём ответе она выплеснула всю обиду — и за себя, и за русский язык:
«Слово «извини» пишется через “и”, потому что ты вИноватый, а не вЕнозный!!!»
На работу Люся явилась с опухшими глазами.
— Что, из-за пристебая своего ревела? — догадалась Катя. — Есть вещи, которые не меняются. Что мозгоклюй опять натворил?
— Другая.
— Не говори эллипсами. Развёрнуто.
— У него другая!
— Вас что, теперь две таких дуры?
Люся возмущённо ахнула.
— Ладно, не бесись. С чего ты это взяла?
— Он прислал мне нежное смс, а потом написал, что ошибся.
— И каким был твой ответ, полный такта?
— Я рассердилась.
— И правильно сделала, — похвалила Катя.
— Но теперь я чувствую себя никчёмной!
— А вот это неправильно. Самооценку надо срочно восстанавливать.
— Как?
— Надо устроить фотосессию, желательно эротического характера, а потом, вдоволь налюбовавшись собой и убедившись, какая ты прекрасная и замечательная, пойти на свидание.
— Мне абы кого не надо, — открестилась Люся, — у меня вкус избирательный.
— Ага, извращённый.
— Ну что я сделаю, если мне никто не нравится?
— А кто понравится?
— Ну… я бы хотела встретить умного тонкого человека, который бы не путал Гленна Миллера с Генри Миллером.
— По-моему, это как раз не про Дениса.
— А кто сказал, что мы любим тех, кто соответствует нашему идеалу?
— Лысюк, ты определись — идеал или тот, кого бы ты могла полюбить?
— Не знаю, — поникла Люся. — Я Близнецы, у меня двойственность натуры. Я мечусь.
— Короче, не надо искать никаких идеалов. В любом человеке можно найти свои достоинства. Например, если мужчина поднимает в туалете стульчак, он уже молодец.
— Конечно, ты-то свой идеал уже не встретишь, потому что Дэвид Гилмор давно женат, а Маяковский давно умер.
— Зато мне есть на кого равняться, — не унывала Катя. — Если я доживу до изобретения машины времени, то обязательно отправлюсь в Лондон шестьдесят седьмого, чтобы найти Дэвида Гилмора, не обласканного ещё лучами славы… Что до Маяковского, он мой идеал мужчины, но далеко не идеал. Он был эгоистом и считал, что женщина, насколько бы скоротечным ни был их роман, должна посвящать ему всё своё время.
— Думаю, против этого ты бы не возражала.
— Возможно. Но кое-что мне не нравится: он встречался с несколькими женщинами одновременно, и для него это было в порядке вещей. Если бы он встречался со мной, я бы никогда такого не позволила!
— То есть ты думаешь, что если бы ты жила в одно время с Маяковским, он вполне бы мог в тебя влюбиться?!
— Конечно! Видела я его девушек — я ничуть не хуже.
Люся не в первый раз подивилась неоправданной Катиной самоуверенности и даже немного ей позавидовала.
— Может, мне на сайт знакомств податься?
Катя скривила губы.
— Вообще не вариант. В основном там сидят обиженные одиночки, которые пытаются залатать свои разбитые сердца.
— Короче, такие же, как я. Нет, Катька, без толку это. Я не могу переключиться на кого-то другого. Меня не покидает ощущение, что «я другому отдана». Хотя… кому я, к чёрту, отдана? Даже отдаться некому. Всех хахалей порастеряла — и даже Дениса…
— Он не хахаль, он трахаль.
— Какая разница?
— В твоём случае, конечно, никакой. Знаешь, Люсь, чтобы в жизни появилось что-то новое, нужно эту самую жизнь изменить. А чтобы её изменить, надо начать с себя.
— Хорошо. Тогда скажи, как мне потолстеть?
— Пей пиво со сметаной, не ведающая своего счастья, — вздохнула Катя. — Гадость редкостная, но что не сделаешь ради красоты?
На другой день Катя была весела и неожиданно приветлива.
— Люська, привет! Как делы?
— Шею продуло, настроение — дрянь.
— Кончай страдать. У моей двоюродной сестры есть подруга, а у той парень, а у него друг…
— Хетцер, стоп. Я сбилась на подруге, — оборвала Люся.
— Это, в принципе, неважно. В общем, по слухам, этот друг просто переполнен достоинствами, а главное — половозрел и одинок. Ищет девушку своей мечты.
— А при чём тут я?
— Действительно — ни при чём. Вот его фотка, сестра по тырнету прислала. — И Катя подтолкнула Люсю к компьютеру.
С экрана насмешливо смотрел без преувеличения привлекательный молодой человек. Девушка засомневалась.
— А вдруг я ему не понравлюсь? — резонно заметила Люся.
— Ну мы не будем его сразу пугать. Сначала по телефону пообщаетесь.
— Нет, по телефону я ещё больше боюсь.
— Что ты за трусиха такая? Ладно. У тебя есть хоть одна удачная фотка? Щас mms ему пошлём. Где твой агрегат?
— Вот. — Люся вверила Кате свой телефон.
— Та-ак… Ой! А сколько тебе
