не подумает, что здесь можно спрятать что-либо!
Мне не давали покоя эти радары, они не были направлены в небо, и антенны совсем другой конфигурации, это скорее всего были пеленгаторы, и один из них нас кажется засёк. По активности военных в районе лодочной станции, я понял, что нас вычислили.
– Ожидайте «гостей», скоро будут, – передал я Смереке. Она кивнула мне в ответ. Я хотел продолжить сканирование остова, но парапсихологический удар большой мощности вывел меня из строя. Смерека видела, как Жила потерял сознание, из его носа, глаз, ушей шла кровь. Смерека кивнула Марине:
– Надо что-то делать, Жила умирает. Спаси друга.
Марина все поняла буквально и с безжизненным товарищем провалилась в прошлое, в шестнадцатый век, в деревню, откуда она вытащила своего «крестника». Уж если умирать, то в родных местах, там, где похоронены твои близкие. Мы уже не видели дальнейшей работы товарищей: Самар, превозмогая чудовищную боль, вычислил большинство объектов острова, нейтрализовал операторов чудовищных машин, а Сол с Руном завершили разгром всего оборудования. Смерека не отвлекалась, на её долю пришлось уничтожение десанта, направленного от острова. Смерека не жалела никого, она применила максимальное воздействие на атакующих. Бойцы ЧВК подымались в воздух со своих лодок, перед тем, как умереть. Ценой работы девушки была жизнь всей команды. Хватит нам одной потери Жилы. Все её понимали. После разгрома острова, Самар настоял на том, чтобы мы высадились на остров, необходимо было проверить, проконтролировать свою работу. Самар сказал, что могли остаться чертежи дьявольских машин, математические расчёты, и документы на использование материалов. Смерека согласилась и дала команду на высадку на остров. Мы подобрали один из уцелевших катеров десантников. Весь остров пылал от сгорающей пластмассы, ещё продолжались неконтролируемые взрывы, от воспламенившихся горюче-смазочных материалов, детонировало оборудование в подземных бункерах. Сол нашёл закрытых людей, это был расходный материал – будущие жертвы дьявольских машин. Смерека отпустила пленников. Наконец Самар нашёл то, что искал, его находка лежала на третьем уровне подземного хранилища, закрытая в сейфах. У команды не было времени, для поиска ключа шифра, для открытия сейфов, в любое время на острове могли появиться корреспонденты, пограничники, или кто-либо, привлечённые густыми клубами дыма над водой. Самар нашел ручной гранатомёт, и мы обстреляли сейфы. Документация задымилась, вспыхнул пожар, но его никто не спешил тушить, Илья Борисович приказал уничтожить всё на острове. В какой-то момент, сработала противопожарная сигнализация и раздался взрыв в наших мозгах. Больше никто ничего не помнит. Катер с пограничниками забрал команду туристов через два дня, как договаривались, туристы смогли добраться до острова, пограничники нашли их уже невменяемыми. Никто не знает, что случилось на острове. Пограничники нашли ещё несколько человек, может быть они из местных жителей? Все люди ходили по остову бесцельно, с закрытыми глазами, без капельки здравого смысла в головах. Пограничники забрали их на берег, предварительно связав верёвками, чтобы люди не вывалились за борт в долгом пути на берег. Пограничники вызвали МЧС. Вскоре это место оцепили. Газетчикам удалось и сюда пробраться, уже через час в СNN, по новостям, был сюжет с места происшествия, со своей журналистской версией.
«Сенатор» вылетел на похороны друга. Когда умирают друзья – это тяжело. «Сенатор» еле добрался до гостиницы, чуть не утонув в дорожной «пробке». Он налил себе стакан виски, достав напиток из бара-холодильника. Сегодня был трудный, нехороший день, «Сенатор» опрокинул стакан в рот, выпил, не закусывая.
– Что за жизнь – теряем друзей, врагов!
По телевизору показывали новости, «Сенатор» узнал свой остров.
– Нет, нет, только не это! Кто-то сломал его любимую «игрушку». Все окна в гостинице были открыты, на площади перед зданием бегали голуби. Раздался выстрел. Резкий звук выстрела услышали все: и обслуживающий персонал гостиницы, и прохожие, стайка голубей сорвалась с площади и взлетела в небо, вместе с душой «Сенатора». Падре прочитал некролог в «Правительственном вестнике», он понял, что это было концом гонки проектов. Это была месть, его личная месть за всё: за унижения, за предательство, за потерянные годы. Падре не ощущал удовлетворения – он победил в этой борьбе, но какой ценой? Падре потерял армию, свою армию. Четверо бойцов в папской клинике, в палате для душевно больных. Врачи говорят, что их заболевание безнадёжно, нет никакого шанса для излечения. У них у всех повреждён головной мозг, как кто утюгом прошёлся по мозговым полушариям, у них выжгли всё, что отличает человека от животных. Двое, вообще, пропали. Генерал плохо знал мальчика – его, кажется, называли Жилой во взводе, но без Марины, он как без рук! Генерал не знал, что произошло на острове. «Сенатор» застрелился, а жаль, толковый был мужик! Пора и мне на заслуженный отдых, всё чаще подводит память. Генерал написал письмо-прошение папе римскому об своей отставке, по состоянию здоровья. Генерал и здесь опередил события, разговор об отставке главы инквизиции и папской разведки шли уже давно в кулуарах, между священниками. Он отдавал трезвую характеристику происшедшим событиям. Нет, святой отец не победил в войне проектов, и не проиграл одновременно. Между сражением двух армий будущего была ничья, с колоссальными потерями с обеих сторон. Очень жаль, что «Сенатор» решил сойти с дистанции раньше времени. Достойный противник был. Теперь и соревноваться не с кем, и незачем. Илья Борисович, он же генерал и падре Франциск отправил письмо с прошением об отставке, через нового временного легата. Отец Франциск не доверял – ни почте, ни телеграфу, ни компьютеру. Только дипломатическим структурам – так будет надёжнее.
***
Сегодня в кирхе было много народа. Всем хотелось взглянуть на пришельцев. Первым их увидел хромой Иоганн, он с утра шёл убираться в церкви, была его очередь. Он и увидел молодую женщину, сидящую над умирающим прихожанином. Хромой Иоганн сразу понял, что они не местные. Женщина была одета в мужские одежды, с множеством карманов. На умирающем был камзол, странного покроя. Хромой Иоганн помог перенести прихожанина из кирх шпиля в часовню. Не место умирающему в трансепте. Хромой Иоганн поразился силе женщины – чтобы затащить умирающего на скамью для прихожан, нужно обладать силой взрослого мужчины, а девушка была худа, и тоже выглядела болезненно. Тем более она была глухонемой, совсем не реагировала на слова потомственного портного. Иоганн сбегал домой, подобрал одежду для женщины. Скоро будут собираться прихожане, негоже, если они увидят женщину в мужском платье. Портной увидел молнию на брюках, и долго крутил их в руках, он не мог понять, как это работает и из чего оно сделано. Марина выхватила одежду у него из
