«Как бы не разбежались», — подумал я. Впрочем, кажется, теперь это не имело никакого значения.
Приняв две таблетки тониспада, я лег на спальник вверх лицом. Так лучше всего было наблюдать за Тхэном и не упускать его из виду.
Тхэн долго стоял метрах в пяти от меня, четким силуэтом вырисовываясь на фоне звезд, но затем все-таки сел. Спиной к реке, лицом ко мне. Как видно, вести сегодня переговоры с Колдуном он не собирался.
Две таблетки тониспада позволяли отдыхать, не закрывая глаз. Я словно раздвоился. Почти весь мозг спал, бодрствовала лишь та его часть, которая еще в реликтовые времена среднего карбона заставила моих земноводных пращуров в поисках спасения от хищников выбраться из воды и утвердиться на суше, а потом весь последующий эволюционный период охраняла от исчезновения. Я знал, что сплю, но одновременно с этим видел над собой звезды, реку в ногах, колышущуюся от ветра траву и застывшую черную тень моего проводника. Чувство опасности необыкновенно обострилось и будило меня даже от неслышного пролета одиночных ночных насекомых, изредка с дури залетавших в опрысканную репеллентом зону. Но потом сознание затуманилось, и впервые на Пирене я увидел сон.
Я сидел в утлой лодке на корме, а на ее носу стоял Колдун хакусинов и сверлил мой мозг тяжелым недобрым взглядом.
— Что ты сделал с Тхэном? — жестко спросил он, и в моей голове вспыхнула разрастающаяся точка боли.
— Я не трогал Тхэна, — ответил я, но не услышал своего голоса.
Не услышал его и Колдун.
— Не молчи, темный человек, — продолжал жечь словами мой мозг Колдун, раздувая огонек боли. — Не прячься от меня. Я знаю, что ты меня слышишь.
— Твой Тхэн заболел! — беззвучно закричал я. — И я здесь ни при чем!
— Так что ты сделал с Тхэном? Почему я его не чувствую?! — терзал меня Колдун.
Боль стала невыносимой. Еще мгновение, и ее пожар взорвался бы ядерной вспышкой.
— Прекрати!!! — заорал я и вскочил. И едва успел отбить тянувшуюся к моей голове руку Тхэна.
— Что тебе?! — стоя на коленях, крикнул я в темноту его лица. — Я предупреждал, чтобы ты не вздумал ко мне прикасаться!
Мои слова не оказали на него никакого действия. В слабом свете далеко установленного от нас светильника автоматического сачка я увидел, как руки Тхэна вновь потянулись ко мне. Тогда я рванул из кармана парализатор и выстрелил.
Тхэн застыл с протянутыми руками, а затем медленно, как статуя, завалился на бок с деревянным стуком. Я стер холодную испарину с лица, отдышался и подождал, пока бешено колотящееся сердце не успокоится. И только затем оттащил застывшее в параличе тело Тхэна в сторону.
— Запомни, — сказал я, нагнувшись над ним, — сейчас я устанавливаю на парализаторе максимальную мощность. И если ты еще раз попытаешься прикоснуться ко мне, то будешь мертвым.
Поправив сползшие с рук металлизированные перчатки, я вернулся к расстеленному на земле спальнику. Теперь можно спать спокойно. До утра Тхэн был полностью обездвижен.
Но спокойно заснуть не удалось. Не успел я улечься, как из тьмы равнины донесся перепуганный визг долгоносое, и земля задрожала от их бешеного галопа. А затем все звуки ночи перекрыл леденящий душу торжествующий рев пиренского голого тигра, оповещавшего окрестности об удачном окончании своей охоты.
Глава 5
Встав с первыми лучами солнца, я приготовил нехитрый завтрак из земных концентратов, поел, выпил кофе и накормил уже пришедшего в себя Тхэна. Между нами возникло чувство взаимной настороженности, но если я, стараясь не упускать проводника из виду, подглядывал за ним исподтишка, то он продолжал откровенно пялиться на меня, нимало не скрываясь. Однако попыток прикоснуться ко мне больше не предпринимал.
Прикинув в уме, что трех гильз пространственной свертки будет достаточно, чтобы замкнуть кольцо вокруг палатки, я загрузил их в рюкзак и закинул его за плечи.
— Идем со мной, — предложил я Тхэну. Упускать проводника из виду я не собирался ни на секунду.
К моему удивлению, Тхэн встал и последовал за мной.
Возле первой намеченной мною точки мы наткнулись на половину туши долгоноса, облепленную копошащимися насекомыми. Пиренская жара сделала свое дело буквально за несколько часов, и от туши тянуло тошнотворным смрадом разлагающегося мяса. Выбитые на каменистой почве следы уцелевших долгоносое вели от места трагедии вниз по течению. Кое-где в пыли просматривались и отпечатки когтистых лап пиренского голого тигра, последовавшего за долгоносами.
Зайдя с наветренной стороны от туши, я выбрал место с песчаной почвой и принялся копать. Землекоп из меня оказался никакой, и я потратил около часа, пока достиг нужной глубины. Конечно, без скользящих по ручке лопаты металлизированных перчаток дело пошло бы быстрее, но снимать их я не собирался. Ни днем, ни ночью. Этой ночью они спасли меня от тактильного контакта с Тхэном, когда я отбил протянутую ко мне руку.
Пока я копал, Тхэн сидел на земле под все усиливающимся солнцепеком и не сводил с меня взгляда. Он-то сидел, а я, обливаясь потом, копал, прекрасно понимая, что заставить это делать Тхэна не удастся.
На вторую гильзу я потратил два часа. Жара стала невыносимой, хотелось побыстрее установить гильзу, вернуться в лагерь и забраться в прохладу палатки, но я намеренно сдерживал себя, копая медленно, неторопливо, сберегая силы. Млечник мог появиться в любую минуту.
Именно на этой яме я понял, что переоценил свои силы, решив за сегодня установить три гильзы. На третьей я упаду и стану легкой добычей млечника. Поэтому, активизировав вторую гильзу, я жадно допил из фляги остатки воды и под эскортом Тхэна вернулся в лагерь. Но, как ни манила прохлада внутри палатки, сел снаружи в ее тени, боясь упустить из виду своего проводника.
Первым делом я всыпал порошок тонизатора в чайник и напился. От жары это не помогло, но по крайней мере водный баланс в организме восстановило.
Тхэн потоптался напротив и тоже сел. Похоже, он и не собирался спускать с меня взгляд. И тут я увидел его ступни. Кровавое месиво, а не ноги. Что-то изменилось в организме моего проводника: если раньше острые камни и колючие шипы были ему нипочем, то теперь они превратили его ноги в кровоточащие раны. Хотя по его поведению, по тому, как он шел, можно было подумать, что раны не приносят боли и совершенно ему безразличны. Я посмотрел на землю. Цепочка кровавых следов тянулась от Тхэна в долину, где мы ставили гильзы. А вот потеря им крови мне совсем ни к чему. Слишком много я вложил в экспедицию, чтобы из-за такой мелочи она бездарно провалилась.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
