Не придавая внешне значения этому действию, граф взял другую спичку из своей коробки и повторил опыт.
Его торжество было полным.
Краснокожие, приведенные в ужас, упали на колени и умоляли его простить их. Теперь он мог решиться на все. Эти первобытные натуры, подавленные чудом, совершенным на их глазах, считали его отныне существом высшим и находились целиком в его власти.
Меткая Пуля смеялся про себя над их простодушием.
Молодой человек искусно воспользовался своим торжеством.
— Теперь вы видите, что я в состоянии сделать? — осведомился он.
— Видим, — ответил Серый Медведь.
— Когда вы хотели напасть на переселенцев?
— Когда зайдет луна, воины нашего племени подступят к их лагерю.
— А вы?
— Мы должны стеречь нашего отца.
— И вы продолжаете утверждать, что это возможно? — надменно спросил граф.
Краснокожие содрогнулись от блеска в его глазах.
— Да простит наш отец, — ответил вождь, — мы его плохо знали.
— А теперь?
— Теперь мы знаем, что он наш властелин. Пусть он приказывает, мы будем повиноваться.
— Берегитесь! — сказал граф голосом, от которого индейцев охватил ужас. — Я подвергну вашу покорность тяжелому испытанию!
— Наши уши открыты, чтобы воспринимать слова отца.
— Подойдите.
Черноногие нерешительно сделали несколько шагов, они еще не вполне пришли в себя.
— Слушайте внимательно, — произнес граф, — а когда получите мое приказание, берегитесь, если не исполните его!
ГЛАВА V. Незнакомка
Теперь мы вынуждены вернуться в лагерь американцев.
Как уже говорилось, его караулили отец и сын. На душе у Джона Брайта было тревожно. Хотя у него еще не было достаточного опыта, коего требует жизнь в прерии, за четыре месяца трудных странствований и постоянных тревог он все-таки приобрел известный навык к бдительности, который в настоящем случае мог принести ему пользу, по крайней мере, чтобы отразить нападение, если не предотвратить его.
Вообще лагерь занимал положение отличное и тем удачнее выбранное, что с этого места взгляд охватывал большое пространство и легко было видеть приближение неприятеля.
Отец и сын легли возле костра, время от времени вставая поочередно, чтобы осмотреть степь и убедиться, что ничто не угрожает их безопасности.
Джон Брайт был человек железной воли и обладал храбростью льва; до сих пор в жизни ему не очень-то везло, но он поклялся, что добьется успеха во что бы то ни стало.
Он происходил от древнего рода скваттеров.
Скваттер — личность, присущая одному Новому свету, которую тщетно было бы искать в иных странах.
Расскажем в двух словах, что такое скваттер.
По территории, принадлежащей Соединенным Штатам, которая не была еще размежевана, встречается многочисленное население, которое заняло эти земли с целью приобрести их в день, когда североамериканское правительство объявит о их продаже.
Эти жители непроданных земель называются скваттерами.
Мы не станем утверждать, что они составляли лучшую часть стремящихся на Запад переселенцев, однако нам известно, что в некоторых местностях они установили у себя самоуправление и избрали из своей среды должностных лиц для соблюдения суровых законов, ими самими выработанных с целью охранять спокойствие на земле, где они поселились.
Однако наряду с этими честными скваттерами, которые, плохо ли, хорошо ли, подставляют шею под ярмо, часто очень тяжелое, существует другой разряд скваттеров, которые владение землей понимают в самом широком смысле, то есть когда в своих бесцельных странствованиях они встречают — что случается нередко — вспаханную землю, для них подходящую, то поселяются на ней без малейших колебаний и устраивают себе жилище, нисколько не думая о владельце, точно его вовсе не существует. Когда же тот является с нанятыми работниками, чтобы обработать и засеять свое поле, то приходит в немалое изумление, найдя его в чужих руках. Захватчик отказывается возвратить его, опираясь на гибкую аксиому, что владение подтверждается документами, а если настоящий хозяин настаивает на своем требовании, то прогоняет его выстрелами из винтовки и револьверов, этого ultima ratio2 переселенцев.
Нам известен любопытный случай с господином, отправившимся из Нью-Йорка с двумя сотнями работников, нанятых им для корчевки девственного леса, который он приобрел лет десять назад и до той поры еще не удосужился расчистить. Прибыв на место, он нашел целый город в четыре тысячи душ, построенный на месте его девственного леса, от которого не сохранилось ни единого деревца. После бесчисленных переговоров и объяснений вышеупомянутый господин счел себя счастливым, что унес ноги целым и невредимым, не заплатив за понесенные убытки своим грабителям, которых вначале надеялся выгнать сам.
Но скваттера не прогонишь с земли, которой он завладел, точно так же, как не заставишь янки выпустить доллар, попавший ему в руки.
Приведенный нами случай является одним из многих тысяч подобных и даже еще более странных примеров.
Джон Брайт принадлежал к первому из двух описываемых нами типов скваттеров. Когда ему минуло двадцать лет, отец наделил его топором, винтовкой с порохом на двадцать выстрелов и ножом, говоря:
— Послушай, мой мальчик, теперь ты большой и сильный, тебе стыдно оставаться долее на моем попечении. Я должен кормить шестерых твоих братьев. Америка велика, земли вволю; ступай с Богом, и чтобы больше я о тебе не слышал. Имея в руках оружие, с тем воспитанием, что получил, ты вскоре составишь себе состояние. Избегай ненужных стычек и постарайся не дать себя повесить.
После этой прочувственной речи отец нежно обнял сына, после чего вытолкал его из дома и захлопнул за ним дверь.
С той поры Джон Брайт так ничего и не слыхал об отце — правда, добрый малый и не справлялся о нем.
Вначале ему пришлось очень туго, но благодаря своему покорному нраву и некоторой законопослушности, его единственному родовому наследству, он все-таки кое-как устроился и взрастил детей, не подвергаясь чересчур тяжелым лишениям.
От одиночества ли, в котором он провел свою молодость, или от другой неизвестной нам причины, но только Джон Брайт боготворил жену и детей и ни под каким видом не согласился бы расстаться с ними.
Когда судьба вынудила его бросить землю, на которой он жил, и податься на поиски другой земли, более плодородной, он весело отправился в путь, поддерживаемый любовью к семейству, все члены которого сознавали и глубоко ценили его самопожертвование. Он принял решение зайти на этот раз так далеко, чтобы его уже никто не мог вытеснить из новых владений. Дело в том, что законный владелец земли, на которой к тому времени обосновалось его семейство, вынудил его уступить место, просто предъявив акты на владение; Джон Брайт даже не подумал сопротивляться, хотя его образ действия подвергся большому осуждению со стороны соседей.
