Она сидела, поджав ноги, у костра и пристально смотрела на огонь, подперев рукой подбородок.
При появлении американцев она даже не пошевелилась, точно вовсе не заметила их присутствия.
Джон Брайт долго и внимательно всматривался в нее, наконец подошел и слегка коснулся ее плеча.
— Добро пожаловать, женщина, — сказал он. — Я вижу, вы озябли и не прочь посидеть у огня.
Почувствовав прикосновение, она медленно подняла голову и, устремив на собеседника взгляд, в котором не трудно было подметить некоторое помешательство, ответила ему по-английски глухим, гортанным голосом:
— Бледнолицые — безумцы. Они все воображают, будто находятся в своих городах, они никогда не думают, что в прерии даже деревья имеют уши и даже листья снабжены глазами, чтобы видеть и слышать все, что делается и говорится вокруг… Черноногие очень ловко снимают волосы.
Мужчины переглянулись при этих словах, смысл которых боялись понять, хоть он и не был достаточно ясен.
— Вы голодны? Хотите есть? — продолжал расспрашивать Джон Брайт. — Или, быть может, вы страдаете от жажды? Я могу, если вы пожелаете, дать вам хороший глоток огненной воды, чтобы согреться.
Женщина нахмурила брови.
— Огненная вода годится только для индианок, — возразила она. — К чему мне ее пить? Скоро придут другие — те, которые осушат ее у вас. Знаете ли вы, сколько часов вам осталось жить?
Переселенец невольно содрогнулся при этой неясной угрозе.
— Зачем вы так говорите со мной? — спросил он. — Разве я вас чем-нибудь обидел?
— Мне все равно, — возразила она, — я не живая, мое сердце давно умерло.
Движением медленным и торжественным она повертывала голову вокруг, пристально всматриваясь в окрестности.
— Вот, — продолжала она, указывая исхудалой рукой на зеленый холмик неподалеку, — вот где он пал, там и покоится. Его голову рассекли надвое ударом топора, когда он спал… Бедный Джеймс!.. Это место проклятое, разве вы не знаете? Одни только коршуны да вороны отдыхают здесь, и то изредка. Зачем же вы пришли сюда? Надоело вам жить, что ли?.. Слышите? Они идут! Скоро они будут здесь! Отец и сын переглянулись.
— Она помешана, бедняжка! — пробормотал Джон Брайт.
— Да, именно это они все и говорят! — вскричала женщина с некоторым оживлением в голосе. — Они назвали меня Охмаханк-Шике (Гадина Земли) и боятся, как своего злого гения. Вы также сочли меня сумасшедшей, не правда ли? Ха-ха-ха!
Она разразилась громким хохотом, который перешел в рыдания. Закрыв руками лицо, она залилась слезами.
Мужчины были тронуты. Непонятное горе, бессвязные слова — все вызывало их участие к этому бедному созданию, которое казалось таким несчастным. Жалость закралась в их сердце, они смотрели на женщину и не решались тревожить ее.
Через несколько минут она подняла голову, отерла глаза рукой и снова заговорила. Дикое выражение в ее глазах исчезло, даже голос как будто изменился, и каким-то непостижимым волшебством во всем ее облике произошла разительная перемена.
— Простите меня, — грустно сказала она, — я наговорила много глупостей. Уединение, в котором я живу, жестокое горе, которое давно уже легло на мое сердце тяжким камнем, порой затмевают мой разум, да и место, где мы находимся, напоминает мне о страшных событиях, которые никогда не изгладятся из моей памяти.
— Могу вас уверить, сударыня… — пробормотал Джон Брайт, не зная, что сказать, так он был изумлен.
— Теперь припадок прошел, — перебила она с кроткой и грустной улыбкой, от которой выражение ее лица совершенно изменилось. — Вот уже два дня, как я слежу за вами, желая помочь. Краснокожие собираются напасть на вас.
Мужчины вздрогнули и, забыв обо всем и думая только о предстоящей опасности, осмотрелись вокруг беспокойным взглядом.
— Вы точно это знаете? — спросил Джон Брайт.
— Я знаю все, — ответила она, — но успокойтесь, остается еще добрых два часа до той минуты, когда в ваших ушах раздастся их ужасный боевой клич. Этого времени достаточно, даже с избытком, чтобы вы достигли безопасного убежища.
— О! У нас хорошая винтовка и верный глаз, — возразил Уильям, взяв ружье в свои сильные руки.
— Что могут сделать четыре винтовки, как бы хороши они ни были, против двух или четырех сотен ягуаров, алчущих крови, с которыми вам предстоит бой? Вы не знаете краснокожих, молодой человек.
— Это правда, — пробормотал он. — Что же нам делать?
— Где искать убежища, где найти помощь в этих бескрайних прериях? — прибавил Джон Брайт, озираясь с отчаянием.
— Разве я не сказала, что хочу вам помочь? — быстро возразила женщина.
— Сказать-то сказали, но я не могу придумать, какую помощь вы нам можете оказать.
Она грустно улыбнулась.
— Ваш ангел-хранитель привел вас сюда. Пока я следила за вами сегодня, я так и дрожала при мысли, что вы остановитесь не на этом месте. Пойдемте.
Они молча последовали за ней, подчиняясь влиянию, которое это странное создание приобрело над ними за несколько прошедших минут.
Пройдя шагов десять, женщина вдруг остановилась и, обернувшись к ним, сказала, указав исхудалой рукой на северо-запад:
— Там, в двух милях отсюда, ваши враги скрываются в высокой траве. Я слышала их замыслы, я присутствовала без их ведома на их советах. Они ожидают только захода луны, чтобы напасть на вас. Нам остается с час времени.
— Моя бедная жена! — прошептал Джон Брайт.
— Мне нельзя спасти вас всех, такая попытка была бы безумием, но я могу, если хотите, попробовать спасти вашу жену и дочь от судьбы, которая им угрожает.
— Говорите! Говорите!
— Это дерево, у подножия которого мы стоим, хотя и кажется на вид свежим и здоровым, однако внутри пусто. Захватив с собой съестные припасы, ваша жена и дочь могут скрыться в его дупле и там в безопасности выжидать, пока минует гроза. Что касается вас…
— Мы мужчины, — с живостью перебил ее Джон Брайт, — мы привыкли к опасностям, наша участь в руках Божьих.
— Хорошо, но не отчаивайтесь, еще не все потеряно. Американец покачал головой.
— Вы же сами сказали, — возразил он. — Что могут сделать четыре человека при всей своей храбрости против легиона демонов?.. Но теперь речь не о том; я не вижу отверстия, через которая жена и дочь должны попасть в дупло.
— Оно скрыто ветвями и листвой и находится на расстоянии двадцати или двадцати пяти футов от земли.
— Слава Богу! Они будут в безопасности!
— Да, но поторопитесь предупредить их, а пока ваш сын и я приготовим тут все необходимое.
Убежденный в необходимости поспешить, Джон Брайт пустился бегом к лагерю.
Тем временем незнакомка и Уильям устроили с быстротой, которую может придать одно лишь приближение грозной опасности, нечто вроде лестницы, довольно удобной, впрочем, чтобы женщины могли подняться до дупла и потом спуститься внутрь дерева.
