хозяйки дома. Через несколько минут из других комнат вошла Барбара, а с нею – лорд Кэрфорд. Он был, очевидно, расстроен и даже не сумел скрыть это, несмотря на свое обычное самообладание; лицо Барбары горело, и она была также взволнована, но я не обратил на это внимания, будучи поражен переменой, происшедшей с нею в эти четыре года. Мисс Кинтон стала настоящей красавицей с изящными и надменными манерами истинной придворной дамы. Она небрежно протянула мне руку для поцелуя, не выказывая особенного удовольствия от возобновления нашего знакомства. Все-таки она была любезна со мною и как будто хотела показать, что хотя все обо мне знает, но скорее жалеет, чем осуждает меня: Симон еще так молод и неопытен, а как легко может обойти таких людей опытная в кокетстве женщина! Старый друг не должен отвернуться за это, хотя и чувствует отвращение к такого рода вещам.
По-видимому, Кинтон отлично понимал дочь и, желая дать мне возможность помириться с нею, занял разговором лорда Кэрфорда, а ей поручил показать мне в другой комнате портрет, написанный неким Лелли. Она повиновалась и, показав мне портрет, терпеливо слушала по поводу него мои замечания, которым я старался придать форму комплиментов. Потом я осмелился сказать Барбаре, что вступил в пререкания с лордом Кэрфордом, не имея понятия о том, что он – друг их дома, и снес бы от него, что угодно, если бы знал это.
– Но ведь вы не причинили ему никакого вреда, – улыбнувшись, заметила она и взглянула на мою подвязанную руку, спросить о которой не дала себе труда.
– Да, все кончилось благополучно, – сказал я, – только я был ранен, милорд же остался совершенно невредим.
– Так как милорд был прав, то все этому только рады, – заметила Барбара. – Вы достаточно рассмотрели портрет, мистер Дэл?
Но я не дал так легко переменить разговор.
– Если вы считаете неправым меня, то ведь я постарался с тех пор оправдать себя, – сказал я, не сомневаясь, что девушке известен мой отказ от назначения в гвардию.
– Не понимаю, – быстро сказала она, – что же вы сделали?
– Но ведь я получил от короля разрешение уклониться от оказываемой мне милости, – ответил я, удивленный ее незнанием.
Побледневшие было в это время щеки Барбары снова вспыхнули.
– Разве лорд Кинтон не сказал вам об этом? – спросил я.
– Я не видела его всю эту неделю.
Да, но зато она только что видела Кэрфорда. Странно, что он, зная о моем отказе, ничего не сказал ей об этом. Барбара, видимо, поняла мою мысль; по крайней мере она смущенно отвернулась в сторону.
– Разве лорд Кэрфорд не говорил вам об этом? – настаивал я.
– Он говорил со мною, но не упоминал об этом. Расскажите мне сами, как было дело.
Я рассказал все коротко и просто.
– Но если вы не приняли этой милости, то все-таки должны были поблагодарить за нее, – заметила мисс Кинтон.
– Я почти потерял способность говорить в присутствии короля, – смеясь, признался я.
– Я говорю не про короля.
Теперь очередь краснеть была за мною, я еще не успел отвыкнуть от этого во время своего пребывания в городе.
– Я видел се, – пробормотал я.
– Поздравляю вас, сэр, с таким знакомством! – насмешливо сказала Барбара, делая мне низкий реверанс.
Когда находишься наедине с красивой женщиной, то не особенно приятно, когда кто-нибудь является мешать этому, но теперь, правду сказать, я был доволен, когда лорд Кэрфорд появился в дверях.
– Милорд, мистер Дэл сообщил мне новость, интересную для вас, – обратилась к нему Барбара, – король освободил его от назначения в гвардию. Не правда ли, это удивляет вас?
Кэрфорд смотрел на нее, на меня и опять на нее, не сразу собравшись с духом ответить, так как отлично знал об этом.
– Нет, – наконец отозвался он, – я знал и хотел поздравить мистера Дэла с его решением, но мне не пришло в голову сообщить вам об этом.
– Странно! – заметила Барбара. – Ведь мы – вы и я – только что сожалели, что это назначение досталось ему такой ценой, – и она пристально посмотрела на лорда, несколько презрительно улыбаясь.
Настало неловкое молчание.
– Конечно, я и сказал бы об этом, если бы мы не переменили разговора, – довольно неудачно попробовал вывернуться Кэрфорд. – А вы разве не вернетесь к нам? – добавил он, стараясь говорить непринужденно.
– Мне хорошо и здесь, – сказала она.
Лорд помедлил с минуту, затем раскланялся и вышел из комнаты. По-видимому, он был сильно рассержен и охотно затеял бы со мною новую ссору, если бы я дал ему малейший повод. Но, не оправившись от одной стычки, я не хотел завязывать другую.
– Удивляюсь, почему он не сказал вам, – заметил я Барбаре, когда Кэрфорд вышел.
Это был промах с моей стороны: гнев, вызванный Кэр-фордом, обрушился теперь на мою голову.
– А почему он должен был непременно сказать об этом? – напала на меня Барбара. – Не может же весь свет только и думать о вас и о ваших делах, мистер Дэл!
– Но вы были недовольны тем, что он не сказал вам об этом.
– Я? Недовольна? С чего вы это взяли? – надменно спросила Барбара. Рассердившись сначала на Кэрфорда, она теперь сердилась на меня, и я совершенно не знал, что мне и делать. – Скажите мне, какова с виду эта ваша подруга? – вдруг спросила она. – Я ее никогда не видела.
Это была неправда. Барбара не раз видала Нелл в деревне, в Кингтонском парке, но я счел за лучшее промолчать об этом. Ее гнев на меня, конечно, усилился бы вдвое, если бы она знала, что Нелл – это Сидария, а Сидария – Нелл. Зачем было мне самому выдавать себя, снова напоминая о своих прежних прегрешениях? Если ее отец не сказал ей, что Нелл и Сидария – одно и то же, то незачем говорить об этом и мне.
– Так вы не видали ее? – спросил я.
– Нет, и хотела бы знать, какова она.
Мне пришлось исполнить настоятельное желание Барбары. Я начал с очень скромного описания наружности Нелл, но презрительное замечание Барбары: «Что же тут особенного? Чем она сводит с ума мужчин?» – задело меня за живое; я увлекся, отдавшись воспоминанию о красоте Нелл, и закончил с таким жаром, что совсем забыл о своей слушательнице и опомнился только под ее
