— Я нахожу тебя больше надоедливым, чем неотразимым, — сказала Лисандра.
Катувольк картинно пошатнулся и схватился за сердце.
— Горе мне!..
— Очень смешно, — сказала Лисандра и шагнула мимо него.
Краем глаза она заметила взгляд Палки, исполненный черной злобы. Она шла к пирующим и слышала, как за ее спиной Палка порицал молодого галла за излишнюю мягкость. Ответа Катуволька за общим шумом Лисандра уже не разобрала.
Празднество действительно было в самом разгаре. Иные женщины уже спали, уронив головы на столы. Вино одолело их. Остальные продолжали пить и угощаться едой. Лисандра увидела ячменную кашу, их обычную пищу, но помимо нее Тит обеспечил и мясо, до которого так охочи варварки. Над углями жарились баранина и свинина, аппетитно пахнущий дымок струями поднимался в вечернее небо. Женщины веселились, хохотали и пели песни одновременно на множестве языков. Слух Лисандры выхватывал то одно слово, то другое. Песни ей не понравились. Речь в них шла либо об утраченной любви, либо, наоборот, о радостях плотского соития. Ни того ни другого спартанке не доводилось переживать. Напротив, она привыкла гордиться тем, что ни разу еще не унизилась до подобной слабости тела и чувств.
Лисандра обошла столы стороной и направилась к винным бочонкам, стоявшим в стороне. Она налила себе и стала оглядываться в поисках воды, чтобы разбавить вино, как надлежало, но ее нигде не было видно. Делать нечего, Лисандра пожала плечами, пригубила крепкий напиток и сморщилась от слишком ядреного вкуса.
Тут на ее плечо с силой опустилась чья-то рука. Лисандра вздрогнула и обернулась.
Перед ней стояла Хильдрет. Германка держала в руках кувшин с пивом, ее верхнюю губу украшали пенные усы, свидетельствовавшие о том, что Хильдрет потягивала любимый напиток — по мнению Лисандры, совершенно дрянной — прямо из кувшина.
— Привет, Лисандра! — возбужденно крикнула она на латыни. — Как ты сегодня?
— У меня все хорошо, Хильдрет, — ответила спартанка. — А у тебя?
Подобный обмен фразами уже превращался у них в нечто вроде ритуала.
— У меня тоже все хорошо! — расхохоталась Хильдрет. — Я…— Она вскинула взгляд, пытаясь собраться с мыслями. — Как это правильно сказать? Ах да! Я пьяная, как бочка!
Лисандра подняла бровь и сухо отозвалась:
— Чувствуется.
— Как-как?.. — во все горло закричала Хильдрет.
Лисандра успела уже подметить, что если варвары не понимали сказанного или, наоборот, сами не умели понятно выразиться, то они переходили на крик, почему-то думая, что это поможет делу.
— Точно, — по-другому повторила Лисандра.
Хильдрет снова расхохоталась и похлопала ее по плечу так, что вино выплеснулось у Лисандры из чаши. Германка ничего не заметила и на не очень твердых ногах отправилась дальше, распевая очередную песню на своем грубом наречии.
Лисандра проводила ее глазами, и ее губы тронула легкая улыбка. Хильдрет была довольно славной девчонкой. Для дикарки, конечно.
Лисандра бесцельно бродила среди пировавших женщин, помимо собственной воли начиная проникаться праздничной атмосферой. Что бы там она ни говорила Варии некоторое время назад, но щедрость Тита, устроившего такой пир, впечатлила ее. Позволить женщинам таким вот образом провести вечер значило здорово поддержать их дух, порядком задавленный каждодневными тяготами гладиаторской школы. Все же Лисандра держалась особняком и со стороны наблюдала за весельем, забавляясь выходками дикарок.
Некоторые женщины пытались плясать. Спотыкающиеся варварки силились одновременно исполнять танцы десятков разных племен. Это заставило Лисандру про себя уподобить луд самой Римской империи в миниатюре. Сколько разных вер, сколько несходных обычаев, и все они служили Риму, покорившему их.
Это наблюдение показалось Лисандре весьма проницательным.
Потом она заметила, что Эйрианвен идет сквозь толпу в ее сторону. Прекрасная силурийка приветственно вскинула руку, и Лисандра даже оглянулась посмотреть, кому было предназначено приветствие гладиатрикс, но за ее спиной никого не было.
Эйрианвен подошла к ней и улыбнулась. На силурийке была туника из белого хлопка, и Лисандра невольно подивилась тому, как выгодно столь простая одежда оттеняла ее красоту, облекая бедра и подчеркивая форму груди. Лисандра всегда гордилась собственными ростом и статью, но теперь, в присутствии Эйрианвен, она вдруг показалась себе нескладной, неуклюжей, плюгавой.
— Приветствую! — Голос Эйрианвен показался Лисандре необычайно звонким и музыкальным.
Она щедро отхлебнула вина, чтобы смочить внезапно пересохшие губы, и подумала: «Что это? Почему близость силурийки так действует на меня? Может, Эйрианвен колдунья, искушенная в заклятиях, вроде нимфы Калипсо, заморочившей голову Одиссею?»
Однако мысль не задержалась надолго в ее голове.
Лисандра приписала странное ощущение действию неразбавленного вина, кивнула и сказала:
— Здравствуй, Эйрианвен.
— Ты, я смотрю, все одна да одна, — заявила силурийка. — Негоже это — в такой-то вечер!
— Мне и так хорошо, — ответила Лисандра и осушила чашу.
Эйрианвен склонила голову к плечу, и Лисандру поразила необыкновенная игра факельного света в ее синих глазах.
— Ерунда, — сказала силурийка и протянула ей руку. — Пошли!
Лисандра не возражала и позволила Эйрианвен провести себя сквозь веселящуюся толпу. Голова у нее шла кругом, в мыслях царил полный беспорядок. Ей казалось, что она ступает прямо по воздуху, не касаясь земли, а сердце в груди так и колотилось. От прикосновения Эйрианвен по кончикам ее пальцев словно искорки пробегали.
Силурийка улыбнулась ей через плечо.
— Вот мы и пришли, — сказала она и выпустила руку Лисандры.
Перед ними был стол, за которым сидели несколько женщин, в том числе Гладиатрикс Прима — амазонка Сорина.
— Садись, — сказала Эйрианвен.
Девушки подвинулись на скамейке, давая ей место, и спартанка опустилась между ними. Эйрианвен устроилась напротив и, не дожидаясь просьбы, заново наполнила чашу Лисандры.
— Приветствую вас, подруги, — выговорила девушка положенное приветствие.
Ей ответил нестройный хор, она подняла чашу и добавила:
— Сидеть здесь с вами — большая честь для меня!
Хотя на самом-то деле это она оказывала им честь своим присутствием. Кто из них мог похвастаться, что сидел за одним столом с жрицей Афины? Бывшей, правда…
— Так ты и есть та самая спартанка, — проговорила женщина, сидевшая рядом. — Эйрианвен говорит, что у тебя неплохие задатки. За этот стол допускаются лишь ветераны!
