Читаем без скачивания На полголовы впереди - Дик Фрэнсис

— На каком конце?

— Сразу за тепловозом. По-видимому, лошадей лучше перевозить там. Меньше качает.

Не прерывая разговора, она занималась тем, что разбирала стопку почтовых открыток с именами и номерами.

— А у вас есть план поезда? — спросил я. На секунду подняв на меня глаза, она хотя и не сказала, что я ей уже до смерти надоел, но, судя по ее виду, именно так и подумала. Тем не менее она пошарила в куче бумаг, вытащила один листок и подвинула через стол ко мне.

— Так мы просили сделать, и так они обещали, но в Мимико иногда что-то меняют, — сказала она.

Я взял листок и увидел, что на нем написано в столбик:

Тепловоз Генератор/котельная Багажный вагон

Вагон для лошадей

Спальный вагон (конюхи)

Салон-ресторан, двухэтажный (конюхи)

Спальный вагон (болельщики)

Спальный вагон (-" —)

Спальный вагон (-" —)

Сидячий вагон (-" —)

Вагон-ресторан (-" —)

Спальный вагон (владельцы) — 26

Спальный вагон (-" —) — 24

Спальный вагон (-" —) — 16

Специальный вагон-ресторан (-" —)

Салон-вагон, двухэтажный (-" —) — 8

Собственный вагон (-" —) — 4

Всего — 78

(В число владельцев включены актеры, служащие "Мерри и компании" и "Ви-Ай-Эй", повара и обслуживающая бригада размещены в первом спальном вагоне.)

— А у вас есть план, кто где будет спать? — спросил я.

Вместо ответа она снова пошарила в той же куче бумаг и протянула мне два листка, сколотых скрепкой. Прежде всего я, естественно, поискал собственную фамилию. И нашел ее.

Купе, которое она мне отвела, находилось рядом с купе Филмера.

Глава 5

Я пешком вернулся в свой отель и в два часа по местному времени позвонил в Англию, рассчитав, что семь часов вечера в пятницу, вероятно, вполне подходящее время, чтобы застать генерала Коша в его ньюмаркетском доме, где он должен отдыхать после трудовой недели в Лондоне. Мне повезло, что я его застал, сказал он, и у него есть для меня новость.

— Помните того посыльного от Хорфица, который передал портфель Филмеру в Ноттингеме? — спросил он.

— Конечно, помню.

— Джон Миллингтон опознал его по вашей фотографии. Это сын Айвора Хорфица — Джейсон. Говорят, не слишком умен. И мало на что годен, разве что быть на посылках. Передавать портфели — это как раз для него.

— Да и тут он оплошал, если судить по поведению отца.

— Ну, так или иначе, вот кто он такой, хоть нам от этого пользы и немного. Джон Миллингтон разослал фотографии всем инспекторам на ипподромах, чтобы, как только его увидят, сообщили нам. Если Хорфиц намерен регулярно использовать сына на скачках как посыльного, мы дадим ему знать, что не спускаем с него глаз.

— Ему бы лучше было найти кого-нибудь другого.

— Это нам совершенно ни к чему. — Он сделал небольшую паузу и потом спросил: — А как у вас там дела?

— Филмера я еще не видел. Судя по спискам, которые мне показали в туристической фирме, сегодня он ночует в том же отеле, что и большинство владельцев. Вероятно, будет присутствовать на завтрашнем парадном обеде Жокейского клуба на ипподроме "Вудбайн". Я буду на скачках, но на обед скорее всего не пойду. Стану за ним присматривать насколько смогу. — Я рассказал ему про мать Билла Бодлера и сказал: — Если захотите связаться напрямик со мной, когда поезд будет в пути, сообщите ей, она передаст мне, и я позвоню вам или Джону Миллингтону, как только у меня появится такая возможность.

— Не слишком это надежно, — проворчал он, повторив номер телефона, который я ему продиктовал.

— Она тяжело больна, — добавил я и рассмеялся про себя, услышав, как он пробормотал что-то нечленораздельное.

Потом он сказал:

— Тор, это немыслимо.

— Ну, не знаю. В конце концов, все-таки постоянная линия связи. Было бы хуже, если бы ее не было. И Билл Бодлер сам это предложил. Ему виднее, годится она для этого или нет.

— Ну ладно. Все же лучше, чем ничего. — Правда, он произнес это без большой уверенности, и я мог его понять. Человеку, который командовал бригадой, трудно смириться с мыслью, что у полевого телефона будет дежурить прикованная к постели старушка. — В воскресенье я буду здесь, дома. Позвоните мне, пожалуйста, перед посадкой в поезд — вдруг в последнюю минуту у вас или у меня появится какая-нибудь информация.

— Обязательно.

— А вообще у вас подозрительно довольный голос, — сказал он с оттенком неодобрения.

— А… Ну, видите ли… Похоже, что путешествие будет приятным.

— Вы не для этого едете.

— Если так, буду делать все, чтобы не получить ни малейшего удовольствия.

— Имейте в виду — невыполнение приказа карается расстрелом, — хладнокровно сказал он и тут же положил трубку.

Я тоже положил трубку, хотя и без особой поспешности, и телефон немедленно зазвонил.

— Это Билл Бодлер, — произнес знакомый низкий бас. — Значит, добрались до Торонто нормально?

— Да, спасибо.

— Я получил информацию, о которой вы просили, — про лошадь по кличке Лорентайдский Ледник. Про то, почему его владелица продала долю.

— А, хорошо.

— Не уверен, совсем не уверен. На самом деле ничего хорошего. Как выяснилось, Филмер побывал здесь, в Канаде, в конце прошлой недели и осведомлялся у нескольких владельцев, чьи лошади будут участвовать в поездке, не хотят ли они продать ему долю. Сегодня утром один из них упомянул об этом в разговоре со мной, а теперь я переговорил и с остальными. Все говорят, что он предлагал хорошую цену за половинную долю. Или за треть. По-видимому, за сколько угодно, лишь бы хоть как-то зацепиться. Похоже, что он методически шел по всему списку, пока не добрался до Даффодил Квентин.

— До кого?

— До владелицы Лорентайдского Ледника.

— А отчего это плохая новость? — спросил я, не понимая, почему у него в голосе звучит такое разочарование.

— Вы с ней познакомитесь. Сами увидите, — загадочно ответил он.

— А вы сказать не можете?

Он шумно вздохнул:

— Ее муж, Хэл Квентин, был большим энтузиастом канадского скакового спорта, но год назад он умер и оставил своих лошадей жене. С тех пор три из них погибли от несчастных случаев, а миссис Квентин получила за них страховку.

— Три? — переспросил я. — За один год?

— Вот именно. Каждый раз проводилось расследование, но каждый раз все выглядело вполне натурально. Миссис Квентин утверждает, что это просто ужасное совпадение.

— Еще бы, — сухо заметил я. — Во всяком случае, это она продала половинную долю Джулиусу Филмеру. Хороша парочка! Я только что звонил ей и спросил про эту сделку. Она говорит, что ей так захотелось и не было никаких причин отказаться. Она говорит, что устроит в поезде бал, — совсем мрачно добавил он.

— Ну, нет худа без добра, — сказал я. — Если она продала половинную долю, вряд ли она замышляет сбросить свою лошадь с поезда на полном ходу, чтобы получить страховку.

— Что за непристойное предположение. — Впрочем, по его голосу не похоже было, что он сильно шокирован. — Вы будете завтра на "Вудбайне"?

— Да, но не на обеде.

— Хорошо. Если там встретимся, не забудьте: мы незнакомы.

— Конечно, — согласился я, распрощался с ним, положил трубку и погрузился в размышления.

Ну, по крайней мере Даффодил Квентин никто не заставлял продавать долю угрозами. Никто из тех, кому Филмер угрожал, не вздумал бы устраивать бал с его участием. По-видимому, ради того чтобы попасть на поезд в качестве владельца, он готов был заплатить живыми деньгами. Был готов слетать в Канаду, чтобы совершить эту сделку, вернуться в Англию, чтобы во вторник в Ноттингеме забрать у Хорфица портфель, а потом снова вылететь в Канаду, вероятно, чтобы успеть на завтрашние скачки.

Интересно, где он сейчас. Интересно, о чем он думает, что замышляет, что собирается сделать. Я с облегчением подумал: как хорошо, что он не знает о моем существовании.

До самого вечера я ходил по магазинам, бродил по улицам и разъезжал на такси, заново знакомясь с этим городом — одним из самых красивых в мире.

Шесть лет назад его архитектура привела меня в восхищение, и теперь оно не уменьшилось, а стало еще сильнее. В просветах между угловатыми небоскребами из черного стекла и золотистого металла то и дело открывался великолепный вид на стройную телебашню, заканчивающуюся утолщением в виде луковицы. С тех пор как я здесь побывал, они построили целый новый комплекс — Гавань, новый фасад города, обращенный к озеру Онтарио и к миру.

В шесть часов, оставив покупки в отеле, я снова отправился в теплый светлый офис "Мерри и компании" и обнаружил, что там многие еще работают.

Нелл, сидевшая за своим столом и, конечно, занятая телефонным разговором, молча указала мне на стул для посетителей. Я сел и стал ждать.

То один, то другой из тех, кто мурлыкал по телефону, уже, зевая, надевал пиджак, выключал компьютер, доставал из большого холодильника банку лимонада и с шипением ее откупоривал. Погасло несколько настольных ламп.