Речь идет о том, что постструктуралистская текстуальность разрушительно подействовала на сопротивление в западном обществе, подорвала своими спекуляциями политический и культурный противовластный активизм. Нам кажется, что проблема эта непростая и решать ее следует очень конкретно, дифференцированно.
Как известно, Мишель Фуко всегда стремился сочетать критическую дискурсивную работу с политическим праксисом. В целом, его отношение к соотношению теории и праксиса прекрасно выражено в следующих словах: «Вместо того, чтобы писать книгу по истории правосудия, которая затем будет подхвачена теми, кто на практике поставит правосудие под вопрос, мне хотелось бы начать именно с того, чтобы поставить под вопрос правосудие практически, а затем — если я еще буду жив и не сяду в тюрьму, — ну, тогда я напишу книгу…»
Фуко участвовал во множестве политических начинаний и акций: он организовал акцию против приема Жискар д'Эстеном в 1977 году Леонида Брежнева; участвовал в демонстрации в поддержку Параджанова; поддержал польскую «Солидарность»; создал "Группу информации о тюрьмах" и т. д. и т. п. (Перечисление всех его акций заняло бы не одну страницу.) Именно Фуко уделял громадное внимание вопросу о связи теории и праксиса — и всегда в пользу последнего.
В известной беседе Фуко-Делёза "Интеллектуалы и власть» Делёз формулировал: «Отношения между теорией и праксисом всегда специфичны, локальны и фрагментарны. Как праксис связывает одну теоретическую точку с другой, так и теория организует отдельные явления праксиса в целое… Но теория всегда рано или поздно создает стену, которую может разрушить только праксис». К этому можно добавить, что иногда праксис может выступать в роли теории, и наоборот — теория в специфических обстоятельствах может играть роль необходимого праксиса. Сарынь на кичку!
Что же касается Жака Деррида и теоретических идей деконструкции, наше отношение к ним неплохо выражает следующий анекдот.
Во времена татаро-монгольского ига по непролазной грязи идет русская крестьянская семья — муж и жена. Вдруг к ним на коне подъезжает татарин. Он обращается к мужу: «Слушай, я хочу ебать твою жену. Но тут слишком грязно. Когда я буду ее ебать, подержи мне яйца, чтобы не запачкались. Понял?» Татарин слезает с коня, ебет крестьянскую жену, залезает на коня и едет прочь. Тут крестьянин начинает смеяться: «Ха! Ха! Ха!» Жена, плача, говорит: "Да ты что, дурак, хохочешь? Он же меня выебал!» Тогда муж отвечает своей жене: «Я смеюсь, потому что перехитрил татарина: я не держал его за яйца».
Текстуальное сопротивление деконструктивистской традиции чем-то похоже на поведение этого крестьянина.
34. Технологии сопротивления: смеяться, хохотать
Хорошее настроение всегда более прогрессивно, чем культурный пессимизм. Это, конечно, не значит, что хихикающие дебилы с телевидения являются нашим идеалом. Однако и то правда: язык власти охотно прибегает к понятиям мировой катастрофы, апокалиптической угрозы, страшного прогноза, чтобы запугать и привязать обывателя. Хохот же разрушает парализующий порядок страха. Если дискурсы власти часто фиксированы на прошлом и будущем, создавая иллюзию культурной непрерывности и преемственности, то смех предельно укоренен в настоящем, в текущем моменте, разоблачающем личины трансценденции. Как сказано в известном стихотворении:
О, рассмейтесь, смехачи!О, засмейтесь, смехачи!Что смеются смехами, что смеянствуют смеяльно,О, засмейтесь усмеяльно!О, рассмешит, надсмеяльных — смех усмейных смехачей!О, иссмейся рассмеяльно, смех надсмейных смеячей!Смейево, смейево,Усмей, осмей, смешики, смешики,Смеюнчики, смеюнчики.О, рассмейтесь, смехачи!О, засмейтесь, смехачи!
Засмеяться вовремя и по делу — это действительно может оказаться сильным противодействием поганой серьезности властных отношений. Смейтесь на семинарах и парадах! (О смехе читайте у Бахтина, Бергсона и Делеза.)
ОДИННАДЦАТЫЙ ИСТОРИЧЕСКИЙ КОММЕНТАРИЙ
По некоторым историческим свидетельствам, Владимир Ленин целых два дня хохотал сразу после Октябрьского переворота. Был ли это ясный и оздоровляющий смех человека, совершившего сопротивленческую акцию? Ни в коем случае. Скорее всего, это было гнусное хихиканье политикана, перехитрившего своих конкурентов. Следует строго различать цинический, инфантильный, презрительный, идиотический, дурацкий дохлый, гомерический, отчаявшийся, добродушный, одобрительный, невинный, дурашливый, гадкий, раболепный, умный, бессильный, веселый и развенчивающий смех. Смейтесь весело!
35. Технологии сопротивления: действие со стулом
Можно ли учиться технологиям активного сопротивления в домашних условиях? Можно ли укреплять ежедневно свои сопротивленческие инстинкты и мускулы? А почему бы и нет, скажите на милость? Вот одно простое и убедительное упражнение: действие со стулом. Попробуйте, поупражняйтесь.
Здесь стоит стул.Что мне с ним делать?Я могу на него сесть.Это означает усталость.Я могу его дать тебе.Это означает вежливость.Я могу его бросить в огонь.Это означает: мне холодно.Но мне сейчас не холодно.Сейчас я в ярости.Я в ярости из-за несовершенства:Несовершенства мира.Я беру этот стул.Я бросаю его об стену.Это начало действия.Это начало всего.
36. Технологии сопротивления: ненавидеть
Эмоционализм разного рода, апология эмоций — это сейчас не слишком популярная вещь. Однако проявление эмоций нормально и необходимо, как поцелуй, как блажь, как отрыжка, как холод. Нужно воспитывать в себе эмоции — и ненависть прежде всего. Воспитанная, точно направленная, вооруженная сознанием ненависть необходимость для всякого сопротивленца. Видели ли вы когда-нибудь сильно обиженного ребенка, охваченного мощным припадком ненависти? Видели ли вы, как он начинает топотать ногами, размахивать руками, орать и сверкать глазами? Видели ли вы, как он кидает в своих врагов камнями, песком или пустыми бутылками? Подобная ненависть опасна и саморазрушительна. Но если ваша ненависть сочетается с самоанализом и контролем над ситуацией, со знаниями и пониманием происходящего — это прекрасно, это значит, что вы живы, что вы в хорошей форме. Сопротивленец — это не машина, не робот, не холодильник с мертвыми цыплятами, не компьютер, не терминатор. Сопротивленец — это живой человек со всеми своими воспоминаниями, неврозами, капризами, страхами, любовью. И со своей ненавистью, конечно же.
Но запомните раз и навсегда: не наполняйте ненавистью все свое существо! Для ненависти есть одна мера — мизинец. Прежде всего следует воспитывать в себе не ненависть, а недоверие. К чему нужно испытывать недоверие? Недоверие нужно испытывать к:
а) дискурсам;
б) президентам и премьер-министрам;
в) бюрократии разного рода;
г) искусству;
д) правосудию;
е) декларируемой свободе;
ё) сексу;
ж) теории;
з) средствам массовой информации;
и) редакторам журналов;
к) военщине;
л) интриганству;
м) поучительным, авторитетным интонациям;
н) собственным успехам;
о) пропаганде сопротивления;
п) проявлениям любого насилия;
р) поп-культуре;
с) элитарной культуре;
т) коллективу
у) доктринерству…
Остальные пункты вы можете прибавить сами. Никакого алфавита не хватит.
37. Технологии сопротивления: атака на скуку
Чудовищная скука царит в наших городах. Паршивые иерархии. Мерзопакостная патриархальность. Паскудная тюремность. Патологическая барахольность. Трусливая корректность. Свинорылое хамство. Вот, кажется, и все развлечения. Самые большие радости: сходить в кино, на выставку, в бордель или в кафе. Премного благодарны, спасибочки. Дискотека, блядь!
«Общество дисциплины» и «общество контроля», впрочем, как и разные там тоталитарные и фундаменталистские общества, порождают и воспитывают скуку как свое самое дорогое и любимое детище. Эта дерьмовая скука носит ныне полуполицейский, полуклинический характер. С одной стороны', общество муштрует, с другой, не менее поганой, стороны, оно лечит. То вы маршируете в защитной униформе, то валяетесь на кушетке в байковой пижаме. То вы отдаете честь, то ноете и ссыте в горшок. В специально предназначенные солнечные сезоны вы щеголяете в бикини на пляже. Играете в волейбол. Исповедуетесь врачу или приятелю. Улыбаетесь начальству. Пьете пиво и водку. Едите арбуз. Надеваете модную меховую буденовку и сиреневые кальсоны. Смотрите телевизор. Старитесь, ссыхаетесь, маразмеете.
