На плоту «Кон-Тики» шестерка отважных пересекла Тихий океан.
НАШ ВОЕННЫЙ ФЛОТ
ТРИ КАТЕРА
Во время прошлой войны я плавал помощником командира на сторожевом катере.
Катер был маленький, с пушкой на носу и двумя пулеметами на корме.
Катеру не повезло. Около Севастополя он наскочил на мину. Ему оторвало нос.
— Ну что же, — сказали моряки, когда то, что осталось от катера, притащили на буксире в порт, — прощай! Ты был славным маленьким кораблем.
— Почему — прощай? — удивились инженеры. — У нас есть нос точно такого же катера. Вон лежит на берегу. Катер подорвался на мине. Мы этот нос и приделаем.
И приделали.
Стал катер плавать, корма своя — нос чужой.
Плавал, плавал, воевал, до Одессы дошел, вдруг—раз! — попал под бомбежку. Взорвалась бомба у самого борта, оторвала кормовую часть. Корма утонула, нос спасли.
Приделали на заводе к этому носу корму от третьего катера. Стал новый катер плавать. Война уже к концу. Плаваем мы на нем и не знаем, что за корабль под нами? Ведь от старого катера ничего не осталось: две половинки, и обе чужие.
И все-таки осталось: люди да доброе имя. Название катера не менялось.
КТО РАНИЛ КАМНИ?
У мыса Айя, близ Севастополя, есть скала. Высокая каменная стена уходит отвесно в воду. Скала покрыта круглыми вмятинами. Они метят ее, как оспины.
Сто лет назад на Черном море шла война: Россия воевала с Турцией. Прежде чем отправиться к вражеским берегам, русские корабли приходили сюда. Они проплывали один за другим мимо мыса. Грохот пушечных залпов метался между берегом и кораблями. Корабли палили по скале в упор. Офицеры проверяли комендоров, комендоры — пушки.
Знаменитые адмиралы стояли на палубах кораблей.
18 ноября 1853 года на рейде у Синопа встретились русская эскадра под командованием адмирала Нахимова и турецкая эскадра. Русские заперли противника в бухте. В завязавшемся бою все корабли неприятеля были уничтожены. Спасся только один небольшой турецкий пароход.
С тех пор минули годы. На смену парусникам пришли броненосцы, их сменили линкоры, и, наконец, Черное море, как хозяева, стали бороздить подводные лодки. Если лодке надо провести учебную стрельбу, она выходит а открытое море. В облаке брызг и пара вырывается из-под воды грозный снаряд. Русский флот по-прежнему готов защищать родные берега.
НА УЧЕНИИ
С утра погода стала портиться. С севера наползли на берег серые тучи. Закапал мелкий декабрьский дождь.
— Совсем как у нас летом на Балтике, — сказал адмирал.
Он сидел в каюте и внимательно рассматривал карты.
В полдень крейсер вышел в море. Один за другим взмывали с его палубы в воздух вертолеты. Тарахтя, они боком уносились прочь от корабля и, как маленькие черные стрелы, повисали над горизонтом.
Вертолеты искали лодку. Они сбрасывали в воду буйки, и те короткими цепочками покрывали море.
Я поднялся в радиорубку. Там радисты принимали сигналы. Словно ожив от соприкосновения с водой, далекие буйки начинали звучать. Я знал: плавая, буйки то и дело посылают в глубину короткие сигналы, похожие на сигналы спутника — клинг! клинг!
Противолодочный корабль. Стоит на якоре, несет гюйс, вымпел и флаг.
«Боевая тревога!»
Противолодочный крейсер
Но вот один из сигналов нашел в моря лодку и, отразившись от ее корпуса, пришел назад к бую, а потом по радио к нам: клинг! Слабое эхо прозвучало как сигнал тревоги:
— Лодка найдена!
Вспарывая острыми носами свинцовую воду, к буйку уже неслись катера. На их палубах дрожали, уставясь в небо тупыми рыльцами, глубинные ракетные бомбы.
Залп! Дымные изогнутые следы повисли над водой. Бомбы обрушились на то место, где была обнаружена лодка. Белые столбики-всплески поднялись кверху.
Но взрывов не последовало. Там, где упали бомбы, вода раздалась и на поверхности показалась круглая, выгнутая, как спина кита, палуба. Из высокой горбатой рубки высунулась голова командира лодки.
Мы подошли.
— Быстро вы нас накрыли! — крикнул в мегафон на крейсер командир.
— Быстро-то быстро… — сказал адмирал и задумался.
Радисты уже отстукивали сигнал окончания учения, а он все думал. Он считал, что каждое учение — это маленькая война, и вспоминал: не было ли в чем промаха.
ФЛАГИ И ЗНАКИ РАЗЛИЧИЯ
Флаг Главнокомандующего Военно-Морским Флотом
Одного паренька призвали во флот, привезли в Севастополь и там в казарме переодели во все флотское.
«Что, если выйти на улицу, дойти до почты, дать телеграмму?» — подумал паренек. Ему очень хотелось пройтись по городу в новой морской форме.
Он подошел к воротам казармы.
— Скажите, пожалуйста, где здесь почта? — спросил он военного у ворот.
— Разве вы не видите, товарищ матрос, что я — лейтенант? — ответил военный. — Обращаться надо по званию! Вы что, здесь первый день?
— Первый.
— Видите, на той стороне улицы стоят: один старший матрос, один старшина второй статьи и один мичман? Старший матрос — артиллерист, а старшина — из боцманской команды. Пройдете мичмана, пройдете артиллериста и, не доходя до боцмана, повернете направо. Второй дом за углом — почта. Только сперва получите увольнительную записку.
«Вот это да! — подумал паренек. — Увольнительную, может быть, мне и дадут, да как я узнаю, кто мичман, кто артиллерист, кто боцман? И как называть встречных военных по званию?»
Он вернулся в казарму и сел писать домой простое письмо.
Военных моряков различают по знакам на погонах и рукавах, военные корабли — по флагам. Флаги расскажут о корабле всё, даже что за командир сейчас у него на борту.
Стоит корабль у причала, а на мачте сигнал:
— У нас начальник штаба.
ЗЫБКАЯ ДВЕРЬ
В подводном доме нет окон. Стены обиты губчатой резиной. Круглые сутки жужжат лампы дневного света.
Самое удивительное в этом доме — дверь.
