Читаем без скачивания Фанфик Everything I am - Фанфикс.ру

Я отодвигаюсь от него, но дальше отодвигаться некуда.

— Гарри, — бормочет Симус хрипло, — забудь про завтрак. Давай… поговорим.

— Симус, — я усмехаюсь, выходит немного нервно, однако это сейчас большее, на что я способен, — какого черта? Что тебе надо? Я не понимаю, и боюсь, времени, отведенного на завтрак, нам не хватит для разговора, который ты задумал… Или я ошибаюсь в его содержании?

Финниган молчит — видимо, отказ его несколько обескуражил. Я пользуюсь этим, чтобы проскользнуть мимо, единым слитным движением впрыгнуть в брюки, не без усилия свести молнию и накинуть мантию.

— Пошли, — легко зову я его, распахивая дверь, — давай не будем делать вещей, о которых оба пожалеем.

— Пожалеем? — эхом откликается он, недоуменно глядя на меня, — а почему пожалеем?

— Потому, — я настойчив и должен быть настойчивым до конца, — потому что мне кажется, мы это уже проходили. О чем тут разговаривать? Мы опаздываем, Симус. Я хочу успеть позавтракать до зачета по Травологии.

Он не отвечает. Просто вылетает из комнаты, задев меня сумкой, и не оглядываясь покидает гостиную. Я прислоняюсь к захлопнувшейся двери в спальню и смотрю в потолок, пытаясь протолкнуть комок, стоящий в горле. Затем несколько раз моргаю, чтобы вернуть зрению резкость — ну почему у меня такие проблемные глаза! — и направляюсь в Большой зал.

Иду я твердо.

* * *

За завтраком Гермиона, которая как раз пила кофе, когда я вошел, всю дорогу мешает мне есть, задавая различные вопросы из тех, что могут попасться на предстоящем зачете. Я по мере сил отвечаю, стараясь выглядеть озабоченным исключительно предстоящей проверкой знаний, но терпение Рона не выдерживает:

— Да отстань ты от человека, Гермиона, — буркает он, когда наша подруга в очередной раз лекторским тоном раскрывает тему, которую я, по ее мнению, осветил в пяти словах «недостаточно полно».

Гермиона сердито поджимает губы, но Рон не унимается:

— Если тебе так хочется поизводить кого-нибудь, давай лучше, цепляйся ко мне, как полчаса назад. Отстань от Гарри, ему с утра и без тебя уже досталось.

Я заливаюсь краской. Зачем, ну зачем он это сказал! Гермиона приоткрывает рот от неожиданности и смотрит на меня:

— Гарри… Это правда? Извини, пожалуйста, я просто так волнуюсь, что не заметила твоего настроения…

— Все в порядке, — отвечаю я, искренне желая лишь, чтобы она не спросила, кто меня расстроил. Рон так и так ей скажет, но лучше без меня.

Гермиона сжимает мое плечо:

— Извини меня, правда. Я не хотела.

Я киваю, и она, слава Богу, в самом деле переключает свою активность на Рона. Он терпит каверзные вопросы и ее же язвительные ответы на них со стоическим выражением лица.

Они дожидаются, пока я закончу завтракать, а затем мы бегом устремляемся к дальним теплицам. Там профессор Стебль назначила проведение практического занятия, которое должно стать третьим в серии зачетных за этот год.

Сперва мы демонстрируем знания, полученные о католических крестоцветниках, малых формах мандрагоры и папоротниках, распознавая эти растения, их возраст и зрелость, а затем заносим в свитки всю теорию, которую Стебль удалось затолкать в наши головы.

Магические свойства… влияние факторов окружающей среды… использование в магии, зельеварении и медицине…

Одна Гермиона, по-моему, ни разу не подняла головы с того момента, как поднесла к бумаге перо. Остальные переглядывались и периодически пытались шушукаться. Но травовед быстро пресекала эти порывы.

В итоге самым довольным после того, как работы были сданы, выглядит Рон. Он сидел между мной и Гермионой и списывал то у нее, то у меня, чтобы работа не выглядела полностью скопированной.

Гермионе как обычно не хватило времени, и теперь она раздражена, а я раздумываю, все ли мне удалось припомнить из того, что я читал по крестоцветникам.

Вообще-то читал я много, но периодически перемежал чтение «Тремя мушкетерами». Что было с Гермионой, когда она это заметила! Мадам Пинс выставила нас из читального зала, так она раскричалась. Никакие мои заверения в том, что переключение внимания способствует лучшему запоминанию материала, не помогли. И в итоге главное, что я запомнил по теме «крестоцветники и их виды», была наша с Гермионой ссора.

Я еще раз перебираю в голове написанные факты и вздыхаю. Так или иначе, контрольная сдана. Подожду до результатов.

Я подхватываю Гермиону под руку, заставляя отвлечься от переживаний на тему «опять не все успела», и мы направляемся на Чары.

* * *

Флитвик оправдывает гермионины ожидания: для рассказа о том, каким видом магической энергии наделены самцы венгерской хвостороги, он вызывает именно Рона. Рон чуть слышно стонет и страдальчески смотрит на нее. Гермиона сидит с невозмутимым выражением лица, и не заметно, чтобы ей хотелось подсказывать. Приходится подключаться — и вдвоем мы не без усилия наскребаем более-менее приличный ответ. Ответ Рона, поскольку мой шепот не засчитывается.

Флитвик слегка покачивает головой, не то укоризненно, не то удивленно, и произносит своим тонким голосом:

— Что ж, мистер Уизли, неплохо, хоть и весьма скудно. Но думаю, что пять баллов своему факультету вы все-таки заработали. — Он поднимается на стопке учебников, которые обиженно поскрипывают под его маленькой, но кряжистой фигуркой: — Я надеюсь, все вы помните, что этот вопрос будет входить в экзамен по Чарам за этот год. Кстати, в зависимости от того, какой факультет сдаст экзамены лучше, будут распределены места.

Мы перешептываемся. Особенно есть чем возмущаться Гриффиндору, поскольку наши надежды получить кубок школы возлагались в основном на квиддич. Флитвик повелительно вскидывает короткую руку:

— Именно так, господа. Вы должны понимать, что в настоящее время знания ценятся выше спортивных побед.

— В таком случае, профессор, — мерзкий голос. Надо было мне его вчера все-таки удушить, — вы не можете сказать нам, как распределяются баллы на сегодняшний день?

Ну конечно. Малфой ведь слышал, как Снейп снял с меня вчера полтинник этих баллов. Теперь он хочет это обнародовать. А мы и так с трудом держались на втором месте. Сейчас выяснится, что мы слетели на третье, если не на четвертое, и мне предстоит милое объяснение с сокурсниками по поводу своей вспыльчивости. Я уже имел неудовольствие замечать, что они враз забывают, кто завоевывает им победы на квиддичных матчах.

Я знаю, что несправедлив. Но разве по большому счету не прав?

Флитвик тем временем выводит в воздухе четыре прямые линии, располагающиеся друг под другом, так, чтобы получилась сводная таблица. Затем пишет заглавные буквы факультетов: «Х», «С», «Р», «Г». Изящный взмах палочки — и буквы распределяются по строкам, преобразовываясь в полные названия наших факультетов. Располагаются они по убывающей, и я с содроганием жду, что в нижней строке увижу «Гриффиндор».

Хаффлпаф?

Я не верю своим глазам и, чувствуя, что сердце бьется какими-то неровными толчками, перевожу взгляд выше.

Рэйвенкло.

Гриффиндор по-прежнему на втором месте. И у нас даже на десять очков больше, чем было вчера!

Это невозможно. Кто угодно — но я-то знаю, что это невозможно. Если из двухсот двадцати, которые были на счету вчера вечером, вычесть пятьдесят, будет никак не двести тридцать.

Он что — не снял с меня баллы?

Я поворачиваю голову и вижу, как подергивается щека у сидящего через два стола Малфоя. Я отворачиваюсь, пока он не обернулся. На лице Малфоя написано то же изумление, что и у меня. Но я не настроен поделиться с ним открытием, что мы реагируем одинаково. Я возвращаю на лицо радостно-озабоченное выражение, хлопаю Рона по плечу и говорю как можно громче:

— Ну, шансы на кубок у нас есть, верно?

— Мечтай, Поттер, — тут же раздается слева, и я неспешно оборачиваюсь:

— Спасибо, что разрешил, Малфой. Как запястье, не болит после вчерашнего?

— Мерзавец, — задыхается он, покрываясь красными пятнами и порываясь вскочить. Крэбб дергает его за мантию, и он остается на месте, обронив почти в полный голос: — Смотри, Поттер, попадешься…

— А я тебе руку доломаю, — отзываюсь я немедленно.

Мне почти весело.

Как ни странно, вчерашнее происшествие сошло мне с рук. Только непонятно, каким образом. Когда баллы снимает преподаватель, звука его голоса достаточно для того, чтобы количество камней в часах факультета уменьшилось. Это закон.

Снейп не мог вернуть баллы. Он никогда и не начисляет их Гриффиндору, так что говорить о подобной чепухе. Остается предположить, что с утра это сделал кто-то из преподавателей.

Кто?

Когда?

Почему не на одном из уроков?

В полном смятении я смотрю в пространство перед собой и до конца урока умудряюсь верно ответить на вопрос Флитвика про поведение хвостороги во время высиживания яиц.