При появлении Траска все четверо дружно повернулись к двери и так же дружно отвернулись.
— Чем могу служить, сэр? — спросил коротышка приказчик с огромными очками на носу.
Брендон огляделся. «Торговую точку у трех дубов» полковник Кинли, похоже, соорудил на века. Это каменное строение явно выдерживало любые капризы погоды. Кровля была положена прямо на потолочные балки, а огромный камин в углу сложен из того же песчаника. С балок свешивались предлагаемые лавкой товары, индейские одеяла, выделанные оленьи кожи, шкуры оцелота и других местных хищников, а также меха барсука и скунса. Вдоль стен громоздились штуки дешевого ситца и простецкой брючной ткани, мешки с кофейными зернами, связки табачных листьев, сахарные головы. От ярких красок рябило в глазах, а от запахов свербело в носу.
— Мне нужна кое-какая провизия, — сказал Брендон приказчику. — Мука, кофе, бобы, сахар, хороший кусок бекона, немного картошки и тушеное мясо. Все это на двоих, из расчета на пять-шесть дней дороги.
На самом деле они обошлись бы без такого количества припасов, но он всегда предпочитал брать съестного побольше, на всякий случай. И потом, почему не прихватить лишку, если все оплачивает Эган?
— Будет сделано, сэр. Не хотите ли взять и лакомства? Могу предложить дыни, бататы, сливы.
— Пожалуй, возьму всего понемногу. Кроме еды, мне нужны спальные принадлежности, сковородка, по паре котелков и кружек. И конечно, винтовка и патроны. Предупреждаю, все должно быть лучшего качества.
— Вы и оглянуться не успеете, как я все приготовлю!
Коротышка бросил озабоченный взгляд на заднюю комнату, где прохлаждалась четверка, и принялся бегать по лавке-складу, собирая все необходимое.
Брендон тоже покосился в ту сторону. Он помнил, что лошадей у коновязи было пять. «В таком случае где же пятый?» — встревожено подумал он.
Рыжий Динг привел вороную лошадь Хеннесси, оседлал ее и привязал за уздечку к задку фургона.
— Удачи, мисс Уиллз. Будьте осторожны.
— Вам заплатить?
— Мистер Эган уже позаботился об этом. Повторяю, ведите себя осторожнее в этих местах. — Он сделал прощальный жест и начал не спеша спускаться по склону.
Присцилла постояла возле фургона, переминаясь с ноги на ногу и размышляя о том, что сейчас происходит в лавке и почему Траск так задержался. Девушка стояла в тени, однако и тень не давала прохлады. К тому же в бездействии время тянулось ужасающе медленно.
Наверное, он попросту забыл о ней. Конечно, там не жарко! Сидит себе посиживает, пока она томится здесь от духоты и изнемогает от жажды! Глоток воды — вот и все, что ей нужно, но даже и этого не дождешься от нерадивого проводника.
Присцилла несколько раз провела языком по пересохшим губам и огляделась, нет ли поблизости воды. Преодолев нерешительность, она пошла к углу здания за ним, у задней стены, находилось круглое каменное сооружение, увенчанное неким подобием кровли. Даже при всей своей неопытности Присцилла сообразила, что это наверняка колодец, и бросилась к нему.
Интуиция не подвела ее: сооружение и впрямь оказалось колодцем. Не слишком умело вращая ворот с толстой железной цепью, она вытащила замшелое ведро, поставила его на край колодца и зачерпнула воду двумя руками. Застоявшаяся вода слегка отдавала плесенью, но все же освежала. Присцилла с облегчением вздохнула.
— Утоляете жажду, сеньора?
Чуть скрипучий голос раздался очень близко, заставив девушку поспешно обернуться. В двух шагах от нее стоял рослый мужчина. Он выглядел бы вполне прилично, если бы не пыль, пропитавшая его штаны с галунами и пышную рубаху.
— Да… мне очень захотелось пить. Большое спасибо.
— Не стоит благодарности, — ответил мексиканец, насмешливо хмыкнув. — Вы пьете не мою воду.
— Ах вот как! — Присцилла любезно улыбнулась, в душе начиная тревожиться. — Мне пора.
— Куда же вы? Не зайдете ли в лавку познакомиться с моими друзьями? Вы даже не представляете, как давно они не видели настоящей леди. Для них будет неописуемым удовольствием взглянуть на вас хоть краем глаза.
— Боюсь, я никак не могу выполнить вашу просьбу. — Она поспешила к углу здания. — Мне надо дождаться одного человека.
Это ничуть не смутило мексиканца, и он бесцеремонно пристроился рядом. Галуны на брюках поблескивали при каждом его шаге.
— Этот человек, конечно, ваш муж?
— Нет, я не замужем, — с глупой откровенностью ответила Присцилла.
— И очень хорошо. — Он схватил ее за руку, остановил и повернул к себе. — Значит, ты сегодня не останешься вдовой, моя крошка.
Увидев, как вспыхнули от негодования ее глаза, мексиканец издал скрипучий смешок и привлек, а вернее, подтащил девушку к себе.
— Что вы делаете? Как вы смеете? Немедленно отпустите меня!
Дальнейшие ее слова заглушил мокрый поцелуй в губы. Только тут Присцилла поняла всю меру опасности и испытала безотчетный ужас, как птичка, попавшая в когти ястреба. Напрасно она извивалась в грубых объятиях. Застарелая щетина царапала ее нежную кожу, а грязные усы щекотали и кололись.
Только когда язык начал разжимать ей губы, она нашла в себе силы вырваться и броситься прочь, но уже через пару шагов была схвачена вновь. Сопротивление только распалило насильника, он похохатывал, наслаждаясь каждым испуганным возгласом девушки. Без труда обхватив ее тонкие запястья своей широкой ладонью и обращая на попытки Присциллы вырваться не больше внимания, чем на трепыхание крылышек пойманной бабочки, он начал резко вытаскивать из ее волос заколки, пока блестящая каштановая волна свободно не упала на плечи.
— Отпустите! — кричала Присцилла, пытаясь лягаться и кусаться. — На помощь, на помощь!
— Скажите на милость, одного меня ей мало, — со смехом заметил мексиканец. — Она хочет, чтобы кто-нибудь мне помог. Отлично, тогда я позову на помощь четверых своих друзей.
Ледяной озноб прошел у нее по спине. Насильник между тем потащил Присциллу к двери черного хода. Она уперлась ногами в ступеньку, и это дало ей недолгую передышку. От паники девушку удерживало лишь сознание того, что в лавке находится Брендон. Как только они окажутся внутри, он увидит, что происходит, и спасет ее. Но ведь он один…
— Все ваши… все ваши друзья там, внутри? — заикаясь, спросила она, чтобы выиграть время.
— Все, сеньорита, все до одного. Но не спешите так, сначала я должен убедиться, что товар высшего качества.
Он вцепился ей в ворот и рванул его с такой силой, что ткань больно врезалась в шею. Слезы подступили к глазам девушки. Тонкая ткань не выдержала такого напора, и весь перед платья разорвался надвое до самой талии. Темные круги завертелись в глазах Присциллы. «Боже милостивый, только бы не обморок, только бы не обморок!» — мысленно взмолилась она, борясь с дурнотой и слабостью. Она часто и тяжело дышала, пытаясь сопротивляться, и груди, едва прикрытые корсетом, вздымались над его кромкой белоснежными холмиками.
