Именно тогда Руис неожиданно перешел к действию. Быстрее молнии он метнулся к груде оружия, схватил первый попавшийся револьвер и выстрелил. Брендон сделал ответный выстрел, промахнулся, бросился за какие-то коробки и выстрелил снова. Что-то просвистело мимо со его головы, и, быстро оглянувшись, он увидел нож, глубоко вонзившийся в доски ящика. Он чертыхнулся, передернул затвор, выстрелил и на этот раз попал в цель. Руис с криком рухнул на мешок с мукой, перевернув его и рассыпав часть содержимого. Он так и лежал в муке, словно в снегу. Ноги задрались выше головы, а невидящий взгляд уставился на балки крыши.
Брендон осторожно высунул голову из-за коробок. К его великому облегчению, другие бандиты не тронулись с места и, тяжело дыша, вытирали испарину. Очевидно, печальная судьба двоих товарищей вразумила их. Кроме того, теперь, когда главарь был мертв, воинственности в них резко поубавилось.
— Вот что я вам скажу, ребята, — начал Брендон, поднимаясь. — Леди, с которой вы собирались позабавиться, невеста Стюарта Эгана.
— Самого Эгана? — удивился один из бандитов. — Тогда считай, что меня тут не было.
— Хорошо сказано. Так я и буду считать, если все вы дружно уберетесь подобру-поздорову и никогда больше не покажете ей своих гнусных физиономий. Иначе Эган вас прикончит уже за одно то, что вы хотели сделать.
Опустив головы, бандиты молча направились прочь.
— Возьми их оружие, отнеси подальше и выбрось, — велел Брендон вернувшемуся приказчику.
Тот без лишних слов подчинился.
Когда и с этим было покончено, Брендон вышел из лавки, плотно прикрыл дверь и огляделся. К счастью, Присцилла не болталась у входа. Он нашел ее там, где оставил час назад. Она сидела на передке фургона, собрав в кулак обрывки верхней части платья и прижимая их к груди. Казалось, девушка была в шоке. Все остальное как будто было в порядке: припасы погружены, вороной Хеннесси привязан к фургону.
Конечно, разумнее было бы еще на четверть часа задержаться, на случай если троим бандитам придут в голову какие-нибудь глупости, но Брендон сомневался, что Присцилла согласится продолжать путь одна, даже такое недолгое время. После пережитого ей, должно быть, все еще очень не по себе.
Он хлестнул вожжами по крупам упряжных мулов. Они побежали рысью, и фургон покатился по дороге, ведущей на север.
— Поглядывай назад, мало ли что! — бросил он девушке, с трудом сохраняя твердость тона.
Присцилла, не посмотрев на него, начала часто оглядываться. Брендон заметил, что ее рука, судорожно сжимавшая на груди обрывки платья, побелела.
— Дьявольщина! — пробормотал он сквозь зубы.
Он надеялся услышать обычное замечание по поводу богохульства. Это означало бы, что Присцилла оправилась от шока, но она промолчала.
Вскоре после того как лавка скрылась из виду, утрамбованная дорога сменилась двумя колеями, изрытыми глубокими выбоинами, и фургон периодически потряхивало. Час спустя, когда колеи взбежали на небольшой холм, Брендон свернул под деревья, чтобы взглянуть, нет ли погони.
Дорога терялась в зыбком мареве. Не увидев на ней ни души, не заметив ни малейшего движения, Брендон немного успокоился, спрыгнул на землю и помог спуститься Присцилле. Он прикоснулся к ней так осторожно и нежно, что девушка удивленно посмотрела на него. В темных глазах вспыхнуло смущение. Прядь разметавшихся от ветра волос трепетала на груди, на щеках были заметны следы слез.
У нес был обиженный и трогательно беззащитный вид.
— Ну, как дела? — мягко спросил он.
— Я… — прошептала Присцилла, и ресницы ее опустились, — у меня неприличный вид…
Брендон посмотрел туда, где под судорожно сжатыми пальцами виднелись округлости грудей, открытых корсетом чуть не до самых сосков, и кивнул, скрывая улыбку:
— Да уж, в таком наряде приличного мало.
Приняв его слова за упрек, Присцилла закусила губу, и глаза ее снова наполнились слезами.
— Я не просто так гуляла там! Мне захотелось пить, и я… — Она запнулась, борясь с подступающими рыданиями.
Забыв все свои благие намерения, Брендон привлек ее к себе и погрузил пальцы в ее густые волосы.
— Ты ни в чем не виновата, — пробормотал он так же мягко, чувствуя неодолимое желание защитить ее, ободрить и утешить. — Я говорил резко лишь для того, чтобы ты собралась в тот опасный момент.
И вот тогда, как это обычно и случается, хлынули слезы. Стекая со щек, они падали на пальцы Брендона, нежно приподнимавшего подбородок Присциллы. А потом она уткнулась ему в плечо и зарыдала, содрогаясь и громко всхлипывая, словно хотела выплакать всю свою недавнюю обиду. Эти горькие рыдания проникли в тайный уголок его души, куда, как он считал, дверь давным-давно заперта и опечатана. Не находя слов утешения, Брендон молча слушал горестные всхлипывания и чувствовал, как слезы увлажняют его рубашку.
— Не думаю, что они станут преследовать нас, — наконец проговорил он. — Без главаря шайка обычно распадается. Ну а когда мы доберемся до ранчо, ты и вовсе будешь в полной безопасности. У Эгана, говорят, целая армия. Никто не посмеет угрожать тебе.
Присцилла только теснее прижалась к нему.
— Черт возьми, с Хеннесси тебе было бы куда спокойнее! Он знал в этих местах каждый куст. Будь он твоим провожатым, эти мерзавцы не посмели бы приблизиться к тебе. Скорее всего они знали его в лицо.
Брендон отвел со щеки девушки влажную прядь шелковистых волос и отметил, как нежна ее кожа и как грациозен изгиб шеи. Ощутив желание, он тотчас испытал презрение к себе за эту недостойную мужчины слабость.
— А знаешь, ты совсем неплохо держалась в таких обстоятельствах. Не билась в истерике, не звала на помощь… словом, дала мне возможность во всем разобраться. Ты даже не показала им, что мы вместе, и это мне здорово помогло. Я горжусь тобой.
— Гордитесь мной? — Изумленная Присцилла подняла залитое слезами лицо.
— Ну да.
Она снова уткнулась ему в плечо, но уже перестала так содрогаться от рыданий, и Брендон понял, что нашел нужные слова.
— А ведь ты очень красивая, — добавил он, пользуясь моментом. — Почему же так усердно стараешься это скрыть?
Еще больше изумившись, Присцилла совсем перестала плакать и заглянула ему в глаза, словно пытаясь увидеть насмешку. Брендон протянул ей платок, она рассеянно взяла его, отерла глаза и высморкалась.
— Вы правда так думаете?
— Разрази меня гром, если нет.
— «Красивая», а не «хорошенькая»? Брендон кивнул и улыбнулся.
— Но мне никто никогда этого не говорил…
Он ждал дальнейших признаний, но Присцилла вдруг повернулась в ту сторону, где затерялась в жарком мареве злополучная «торговая точка у трех дубов».
