хотела меня отпускать, но и бросить все и улететь со мной тоже не могла. Отчасти я был рад этому. Ведь испокон веку известно: женщина на корабле к беде. Я обещал ей выходить на связь как можно чаще, и на том мы распрощались.
В день первого взлета «Приговора» собралась половина населения Альтаира поглазеть на это чудо. Всю жизнь склонный к спец эффектам, я не смог отказать себе в маленьком удовольствии, и поднялся на борт, взмахнув черно-алыми полами моего плаща. Фенрир вился у моих ног, чувствуя мой победный торжествующий настрой. Я подготовил для людей небольшое зрелище.
Под рев толпы я закрыл шлюзовые двери и убрал трап, отдав звездолету мысленный приказ. Глядя, как тысячи людей разевают рты в беззвучном крике, желая мне доброго пути, а иные и проклиная, я прошел в навигационную палубу по новеньким, идеально выстроенным коридорам. Голубоватый свет следовал за мной, окуная во тьму те участки, которые я миновал, и ворвался в навигационную рубку, осветив ее до самых темных уголков.
Ощутив под ногами едва уловимую вибрацию пола, я понял, что «Приговор» начал менять свою форму. Изумление на лицах тысяч людей было забавным. Наверное, зрелище, и вправду, величественное, глядеть, как многотонная махина трансформируется, вытягиваясь и уменьшая форму, чтобы резким победоносным залпом взлететь с поверхности планеты.
Земля отдалилась в одну секунду, подернувшись туманной дымкой. Каким я увидел Альтаир впервые, таким он предстал предо мной в последний раз. Я не ощутил никаких перегрузок, антигравитационные датчики сработали идеально.
Передо мной распахнулась бриллиантово-черная бездна космоса. Мой взгляд тонул в ее бархатной глубине, в глазах двоилось от бесчисленного количества звезд. Я мог лететь в любую точку Вселенной, покорять любые галактики, но… но сердце мое было наполнено тоской. Я мог бы отправиться на Титанию и отыскать Эдварда Тича. До сих пор не понимаю, почему я сразу этого не сделал. Может быть, если бы я кинулся к нему тогда, Эмма была бы в порядке, и ей не пришлось бы столько страдать. С другой стороны, на моей настоящей жизни можно было бы поставить крест.
Алексея и Ромео отыскать было просто. Билл говорил, что доставит их в ближайший космопорт «Эль Дьябло», чтобы там они могли связаться с кем нужно и завершить свою миссию. Наивная надежда, не правда ли? Два оборванных голодранца, утверждающих, что их звездолет разбился на планете Е-типа, а они-де очень важные миссионеры с Млечного Пути, да еще и с самой Солнечной системы! Ага, я бы и сам им не поверил, если бы не видел «Тикиару» своими глазами.
Там они и околачивались, на территории космопорта, голодные и оборванные, пораженные черствостью и глухотой людей. Тогда еще мой «Приговор» никому не был известен, и я свободно смог совершить посадку в отдаленном уголке космодрома. Когда Алексей и Ромео увидели меня, облаченного в черную кожу скафандра и угольно-алый плащ, то не узнали. Я и сам себя едва узнавал. А ведь придет время, и меня будут узнавать даже дети. Ха. Я забрал моих друзей на борт и сделал их первыми членами своей команды. Из оборванцев и голодранцев они превратились в настоящих космонавтов, звездных странников, гордых и свободных. «Приговор» привел их в неописуемый восторг, особенно то, что я мог отдавать кораблю любые приказы силой мысли. Мы собрались в навигационной рубке, провести первое свое совещание.
Рубка, выполненная из прозрачного стекла, заставляла Алекса и Ромео напрягаться, потому что создавала ощущение, будто мы болтаемся в открытом космосе. К тому времени я уже выучил самые основные созвездия, по которым можно было определить свое примерное местоположение. Сейчас прямо перед нами заманчиво сияли звезды Туманной Россыпи, через которую мы должны были лететь. Моих друзей предстояло обучить еще многому.
- Итак, - я сидел в кресле и гладил лежащего у моих ног Фенрира. Мне приходилось добавлять ему в еду транквилизаторы, чтобы он чувствовал себя на корабле комфортно. – Вам здесь нравится?
- Шутишь? – ухмыльнулся Алекс, откидываясь назад в гидроплавающем кресле. – Да это лучшее место за всю мою жизнь!
Ребята родились и выросли на Е-417, и знали только обломки «Тикиары», враждебную фауну и флору планеты, и тот шумный тесный космопорт.
- Я собираюсь помочь вам. Завершить миссию.
Ромео напряженно подался вперед.
- Ты, правда, сможешь это сделать?
- А почему нет? – я свел вместе кончики пальцев и внимательно посмотрел на друзей. – Если вы знаете координаты Солнечной системы, это не будет проблемой.
Судя по тому, как переглянулась моя команда, координат они не знали.
- А в Атласе ты не можешь посмотреть?
- Атлас Туманности Альбион был хорошенько почищен «Эль Дьябло» сотни лет назад. Там не осталось ничего, что могло бы привести к Земле. Если быть точным, весь Млечный Путь оттуда стерли.
- Бред какой-то, - Алекс устало потер руками виски. – Зачем это было делать?
У меня было много идей на этот счет, но ни одна из них не казалась достаточно правдоподобной, чтобы походить на правду. Все дети изучали на первой ступени космологического образования основные населенные галактики, из которых были наши предки. Любой ребенок знал, откуда он родом, а некоторые могли даже отследить свою родословную в немыслимую глубину веков. Но только не мы. Не земляне. Неправильно было всех выходцев Млечного Пути называть землянами, но так делали все. Жизнь зародилась именно там, и для нас Земля значила столько же, сколько для магеллановцев Авиа-Тила, а для андромедцев Моккорра. И я должен был найти свою историческую родину, чего бы это мне не стоило.
- Как же мы найдем ее? – спросил Ромео.
Я улыбнулся. Любой удаленный файл оставляет следы, и по этим следам я мог попасть в резервное хранилище данных. Вам, наверное, сейчас показалось, что все донельзя просто. Как бы не так. Мне предстояло взломать сервер компьютерной сети «Эль Дьябло», бросив, тем самым, им первый вызов. Я подплыл на гидроплавающем кресле к навигационной панели корабля, приказав ей предоставить мне монитор и клавиатуру. Мне никогда раньше не приходилось взламывать что-то, но технически я знал, как это делается.
Я размял пальцы и приступил к делу. Скажу честно: никогда больше не приходилось мне сталкиваться с более сильной системой защиты. Я сражался с ней больше недели, пытаясь раскусить последовательность подбора символов для паролей. Я знал, что итог первой схватки задаст тон всей последующей войны, поэтому бился с машиной адски, и, в конце концов, одержал верх. Когда передо мной
