— Кажется, миннеконджу.
— А, в общем, какая разница, — махнул рукой стрелок и крикнул зычным голосом на весь караван:
— Ставить фургоны в круг. Живо!
— Минутку, Блэйд, — остановил его Бент. — По-моему, это военный отряд Прикоснись-К-Тучам, сына верховного вождя миннеконджу Одинокого Рога. Мы с ним давно знаем друг друга. Нас познакомил мой отец.
— Попробуешь договориться?
— Из этого вряд ли что получится, если я поеду к ним с пустыми руками.
— Им нужны подарки?
— Это грузовой караван, Блэйд, набитый товарами. И миннеконджу об этом знают. Дай им отступного. Мои уговоры и подарки сделают свое дело, иначе будет атака.
— Наплевать! — гаркнул Блэйд. — пусть атакуют. Вместо подарков они получат горячего свинца.
Бент посмотрел на гребень и покачал головой.
— Это не разумно. Их около двух сотен. Они пробьют вашу оборону.
Рука Блэйда нервно подергивалась на рукоятке армейского кольта. Он громко дышал, косясь в сторону индейцев. Затем взглянул на Бента и зло проговорил:
— Ты же обещал все уладить. Помнишь, в Форте Кирни?
— Я думал, что тебе будет не жалко расстаться с несколькими одеялами, двумя мешками сахара и кофе в случае необходимости.
— Сделайте так, как говорит Чарли, мистер Блэйд, — вставила Лаура. — Я знаю индейцев. Потеряв малое, Вы сохраните все.
В караване началось движение. Погонщики защелкали бичами, повинуясь приказу начальника. Дело шло к тому, что из-за упрямства и несговорчивости Блэйда могло случиться непоправимое.
— Ладно, — наконец сдался он. — Я согласен. Может, мисс Лаура и права. — Он сверкнул глазами и ударил кулаком по бедру. — Но, черт побери, Блэйд еще никогда не уклонялся от боя!
По его приказу погонщики остановили волов. Погрузив на свою лошадь несколько мешков с одеялами и продовольствием, Чарли Бент, ведя ее под уздцы, пешком пошел к горному хребту. У его подножия он что-то крикнул на языке лакота, приветственно взмахнув рукой. Один из миннеконджу сделал то же самое и спустился на лошади к Бенту. Разговор между ними длился несколько минут и закончился, скорее всего, положительно, потому что вниз спустилось еще трое воинов, чтобы забрать предлагаемые дары. Прыгнув в седло, Бент подъехал к каравану.
— Прикоснись-К-Тучам принял подарки, — с удовлетворением проинформировал он. — И обещал не чинить препятствий.
— Ну что ж, в дорогу! — произнес Блэйд, поднимая руку.
— Без нас четверых, Джок, — уточнил Чарли.
Глаза округлились не только у начальника каравана. И я воззрился на Бента с недоумением. Мы договаривались сопровождать грузовой караван до Латама, а оттуда самостоятельно проехать на север вдоль Передового Хребта до верхнего течения Северного Платта.
— Не нужно смотреть на меня так, Джо, — с усмешкой сказал Бент. — Прикоснись-К-Тучам возвращается на Паудер со своими воинами и зовет нас с собой.
Глава 5
Попрощавшись с нами, Джок Блэйд повел караван дальше по тракту. Мы же присоединились к военному отряду миннеконджу и, как нам казалось, поступили правильно. Путешествуя с индейцами, мы вдвое сокращали путь до лагеря шайенов и начисто лишались угрозы со стороны Стива Блэкберна. С двумя сотнями закаленных тетонских воинов можно было без опаски двигаться вперед, а, находясь в составе каравана Блэйда, нам приходилось быть настороже. Блэкберн еще мог осмелиться бросить вызов охране каравана, но он не был настолько безрассудным, чтобы последовать вглубь индейской территории за военным отрядом миннеконджу.
— Прикоснись-к-Тучам — друг и кузен Ташунки Витко, Бешеного Коня, молодого военного вождя оглала, — сообщил мне Бент, пока мы поднимались на гребень. — А тот в самых приятельских отношениях с Римским Носом. Когда я упомянул о том, что с нами младшая сестра Вокуини, Прикоснись-К-Тучам сказал, что ей будет безопасней путешествовать с тетонами до стоянки Римского Носа у истоков Шайен-Ривер.
Если я думал, что миннеконджу нас примут с распростертыми объятиями, то совершенно напрасно. Наше прибытие, по сути дела, проигнорировали, а сам вождь, семифутовый гигант с крупным лицом, лишь сдержанно пожал мне руку, погладил голову Голубой Птице и слегка улыбнулся Лауре. Уже через минуту военный отряд миннеконджу тронулся с места на северо-запад, увлекая нас в своей массе.
— По-моему, апач — и тот проявит больше гостеприимства, — сухо заметил я Бенту.
— Хм-м, — ухмыльнулся тот громко. — Привыкай, Джо. У индейцев свои правила поведения. Поверь, краснокожий презирает любое проявление эмоций… — Он снова ухмыльнулся. — Отчего ж тогда миннеконджу радоваться при виде двух женщин и метиса из племени южных шайенов, своих младших союзников, и незнакомого бледнолицего?..
— Но это трудно принять.
— Не переживай, Джо, — успокоил меня Чарли. — На биваке ты увидишь совсем других индейцев.
— Каких? — не понял я. — Сансарков или оглала?
— Ты увидишь этих же миннеконджу, но они тебе понравятся больше.
— А-а, ну, это другое дело.
По пути я с интересом разглядывал меднокожих мускулистых воинов, покинувших свои селения в поисках скальпов и славы. И это понятно. Мне еще не доводилось встречаться с дикими индейцами. В Сент-Луисе я видел краснокожих, но это были представители восточных мирных племен саук, фокс и кикапу, в подавляющем большинстве своем принявших образ жизни и привычки бледнолицых, вызывавших, по меньшей мере, жалость. Здесь же ехали властелины прерий, гордые, уверенные в себе мужчины. Многие из них были обнажены до набедренных повязок и расписаны яркой боевой раскраской. Их темные волосы были расчесаны на пробор и заплетены в толстые косы, обернутые по всей длине полосками меха. У каждого за спиной висели колчан из шкурки выдры и зачехленный боевой лук из орехового или апельсинового дерева. За широкими поясами были заткнуты острые томагавки и ножи. С лук седел свисали небольшие круглые щиты, изготовленные из выделанной бизоньей шкуры и кожаные парфлеши с пеммиканом и боевыми одеждами. Кое у кого виднелись карабины и ружья и повсюду — длинные копья, к которым крепились скальпы убитых. У многих в руках были зажаты украшенные разноцветными перьями трости, которыми в бою прикасались к врагу — отличительный знак храбрейших воинов.
Без преувеличения, дух захватывало от дикого красочного движения военного отряда миннеконджу, скакавшего по необозримым просторам прерий.
К вечеру, на поросшем тополем северном берегу Лоджпол-Крик отряд остановился на ночлег. Напоив лошадей и пустив их пастись, индейцы зажгли костры для приготовления пищи — по пути было застрелено несколько крупных бизонов.
