— Фигасе ты жжёшь, малая! Так тогда тем более нужны индивидуальные тренировки.
— А как же уговор?
«Какой такой уговор?» спросите вы. А он был!
Нет, это был даже не уговор, а спор. Когда в мою все ту же больную голову влезла идея-фикс о настоящем достойном мужчине, который стал бы первым, естественно, я не побрезговала этим поделиться с Сычевым. Такие вещи мы тоже с ним обсуждали, при чем начали очень давно. Так вот, Матвей выдал, что до моего полного совершеннолетия это не произойдет, аргументируя словами «Ты же Придурочная». Не знаю на сколько это аргумент был весским, потому что считала я себя умной, без психических расстройств. Ноооо…заявила, что все равно найду себе нормального мужика. И вот теперь, когда до дня рождения оставались считанные месяцы, я понимала, что с подобными экземплярами у нас в стране напряжёнка. И было так обидно, что где-то по планете ходит «тот самый» и даже не подозревает, как чего жду. А этот идиот Сычев ещё и издевается.
— Я уже на все согласен, лишь бы ты мне мозги не трахала.
— А как же твое обещание, что не подпустишьь ко мне ни одного му…ака?
— Ты хочешь сказать, я просто так свой нос подставляю? — потрогал он переносицу.
— Ты мне всю жизнь будешь это припоминать? Я не виновата, что реакция у тебя заторможенная.
— Вот именно, что ты виновата. Это не я к тебе целоваться полез.
Черт, а я так хотела, чтобы эта тема никогда не всплыла. Съимпровизировала на свою голову. Мне так было неловко, но уже после. Это ведь как поцеловать взасос брата, ещё и с языком. И ведь он тоже молчал все это время. Почему сейчас?
— Это была импровизация, — поделилась я небольшой частью своих мыслей, всплывших в этот самый момент.
— Ты прекрасно знаешь, что я в ней не силен. Вот и растерялся.
— Я уже сто раз просила у тебя прощения. И обещаю, что целовать тебя не буду больше.
Повисла минутная пауза, в голове маячили тысячи мыслей, которые сбивались, устраивая хаос и пробку. И в одной из них мне почему-то стало обидно, что он отзывается так о моем поцелуе.
— А я что, так хреново целуюсь? — вместо того, чтобы заткнуться, мысли полезли на язык.
— О, Господи, — закатил Сычев глаза. — Я к тому, что друзьям в рот язык не запихивают.
— Это было на столько противно? — не унималась я.
— Ты хочешь поговорить о том, что я почувствовал в тот момент? Я честно, не знаю, как это сосаться с братом, но мне кажется, это было именно так. Но во всем остальном, ты прям настоящий профи, — оттараторил Матвей, заставив меня снова заткнуться. И не знаю, на сколько он был честен, ведь я всегда чувствовала, когда он врёт, но что-то он явно не что-то не договаривал. Осталось выяснить что. Или лучше не нужно? Мне ещё жить с ним под одной крышей.
И так, на этом, в принципе, мы и закончили наше неловкое обсуждение, продолжив дальше мирно сосуществовать на одной жилплощади. Ну, как мирно?
Привыкший жить один, Сычев часто нервничал по поводу кучи баночек в ванной. Так же поводом был порядок, который раскладывал все вещи по местам, и не позволял им валяться там, где их оставили. А ещё было мое нижнее белье, которое должно было сушиться где-то после стирки.
Бытовые вопросы всплывали каждый день. Только мне затыкали рот фразой: «Ты всегда можешь съехать». А я уже и не хотела, разбирая потихоньку свои вещички и обживая комнату. Но все же бесило, когда он звонил с вопросом, когда я вернусь домой. Это означало, что он притащил к себе очередную девицу, которая была не прочь порезвиться. К моему возвращению уже обычно никого в квартире не было. Где-то глубоко-глубоко в душе я понимала, что ревную. И ревную не из-за того, что он спит с кем-то или влюблен. Причиной тому было то, что мне из-за этих сучек доставалось меньше внимания и времени. И я ведь даже представить боялась, что Сыч когда-нибудь женится. Это же будет крах выстроенной на протяжении многих лет нашей тонкой гармоничной связи.
Что касается моей личной жизни, то она была не такой насыщенной. И нравившийся мне на данный момент мужчина, видимо, не был заинтересован во мне. Зато за две недели интенсивных тренировок я почти вернулась в свой идеальный вес, в котором мне было комфортно.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Во время занятий мы перекидывались парой фраз, он хвалил, конечно, меня, и в кафе или в клуб я шла с подругами, но без парня.
Какое-то непонятное чувство тревожности появилось накануне дня Святого Валентина. Не знаю, вроде все охвачены истерией романтизма и любви, а я ходила, оглядываясь, потому что мне казалось, что за мной кто-то следит. Господи, кому нужна бедная студентка? Паранойя на фоне наступающей весны. Хотя температуры на улице до сих пор были низкими, но уже не минусовыми, поэтому в воздухе отчётливо чувствовалось дыхание южной весны. На фоне шелестели волнами море, по городу сновали бравые морячки, провожая девушек взглядом и посвистыванием, как дикари, потому что эти самые девушки потихоньку оголялись. Я в этом случае тоже была не исключением.
И все же это чувство появилось не из-за морячков. Что-то в нем было странное и жуткое одновременно. Но своими опасениями я делиться ни с кем не собиралась. Прослыть чокнутой на устах Сычева не хотелось. И так он не лучшего мнения обо мне. А с девчонками делиться подобной информацией себе дороже. Во-первых, они найдут причину в «недотрахе» и в пересмотренных сериалах. А детективные я, между прочим, очень любила. Ну, и последним аргументом будет слишком короткая юбка. В принципе, им же прикроется и Сычев. Знаю я эту братию, проходили. Так что молчала и переживала за свое психическое состояние, чтобы оно не переросло в паранойю.
Ну, вот, четырнадцатое февраля, я завалена конфетами и валентинками, так как мы этот праздник пусть и негласно, но отмечали. Лишний повод признаться в любви, стмпатиях и сделать человеку приятное. Те из нас, кто сегодня не собирался устраивать романтик, а таких было достаточно, собирались вечером в клуб. Но перед этим у меня была тренеровка, которую я не хотела пропускать. Впервые в жизни я решилась сделать первый шаг. По крайней мере, будет он смотреться просто как знак внимания без каких либо намеков. Да и слова к нему я подобрала подобающие гордой девушке.
— Значит, встречаемся в десять у клуба, — прощалась со мной Лена. С Костей она поругалась ещё несколько дней назад. Мне просто казалось, что он ей надоел. Но жалела, потому что сюрприза ко дню Святого Валентина ей очень хотелось. Зато на этой почве к ней подобрел отец-генерал и разрешил сегодня задержаться с условием, что она не будет делать глупостей. И за этим должна была проследить ее соседка по квартире.
— Ты меня сразу узнаешь, я буду в белом, — помахала я пальчиками, хватаясь за поручень маршрутки.
— А со мной будет рядом гемофродит, — таким же тоном и с наигранной улыбкой ответила Лена, заставив меня заливисто рассмеяться.
До стипендии оставалось ещё пара лней, поэтому не шиковала особо. И деньги на вечер нужно было сберечь. И так потратилась на подарок Сычу и Никите.
В маршрутке на удивление было пусто, поэтому и вняла свободное место, прислонилась к стеклу, нарушая правило, прописанное там же на наклейке. И так проехала ещё минут двадцать, пока телефон не запищал входящим сообщением. Открываю…Какая прелесть! Сашенька сделала подарочек мне на карточку. Как приятно быть младшенькой в семье. Все балуют, все денежками помогают. Имела бы я чуть больше свободного времени, возможно бы пошла работать. Но родители в один голос утверждали, что учёба важнее, ведь я и так умничка, раз поступила на бюджет и сэкономили семье целое состояние. Как говорил папа: «Учись. Поработать всегда успеешь». Вот я и училась!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
И снова это тревожное чувство, будто за мной наблюдают. Даже дернулась, задев рядом сидящую девушку плечом, чтобы посмотреть назад. Глупая, я бы даже сказала, тупая паранойя.
Моя остановка. Выскакиваю в раскрывшиеся двери и несусь в развлекательный центр, где находится фитнес-клуб. И так дико опаздываю. В раздевалке в коем-то веке одна. Возможно, это старт к тому, чтобы, наконец, начать заниматься самостоятельно. И если бы не опоздала, так и варилась бы в общей массе.
