Читаем без скачивания Анархия – мать порядка - Александр Шубин

Махно окунулся в эту новую политическую реальность. Он был на острие борьбы за власть Советов в этих местах еще до Октябрьского переворота, и теперь не пристало терять время. Решался вопрос, в какую сферу влияния попадет Левобережье Днепра – Советской власти, Украинского государства или “белой” контрреволюции. Махно участвует в примирении Екатеринославского Совета и готовых взбунтоваться георгиевских кавалеров, всячески препятствует распространению влияния Украинской Центральной Рады. В Гуляй-Поле существовала сильная организация сторонников украинской государственности, которые проводили здесь свои митинги[86]. Махно собрал окрестных крестьян на II съезд Советов, который принял резолюцию "Смерть Центральной Раде"[87]. Украинские сепаратисты на время затихли.

В это же время району стала угрожать еще более серьезная опасность – с фронта возвращалось несколько эшелонов казаков. Если бы они прошли в этот момент на Дон, то атаман Каледин получил бы реальную силу. С точки зрения сиюминутных интересов Махно мог бы просто пропустить казаков на Дон. Но нужно было мыслить в более широкой перспективе, и Махно созвал III съезд Советов, который призвал сформировать отряд для борьбы с казаками – "вольный батальон" во главе с братьями Махно (командир – Савва, политический организатор – Нестор). Впервые Н. Махно предстояло показать себя в качестве военачальника. Полководческий талант будущего батьки еще никак не проявился, когда махновцы заняли подступы к Кичкасскому мосту через Днепр. В коротком бою 8 января 1918 г. махновцы в союзе с большевиками и левыми эсерами остановили и разоружили казаков45. Исход этого боя осложнил положение Каледина.

В тот же день красные войска под командованием Антонова-Овсеенко перешли в наступление. Численный перевес был на стороне красных, казаки сражались против них неохотно, и к середине февраля Каледин был полностью разбит.

Очередные задачи советской власти

Пока бойцы под красными знаменами с пением Интернационала шли на смерть за власть советов, у них в тылу укреплялась Советская власть. Становилось заметно, что это – не одно и то же.

В ноябре-декабре 1917 г. Советская власть растекалась по стране, переливаясь полутонами и вспыхивая искрами скоротечных гражданских войн регионального масштаба. Власть Совета означала переход ее к лидерам радикальных советских организаций – большевикам, левым социалистам и анархистам.

Сначала умеренным социалистам казалось, что можно избежать гражданской войны и установления диктатуры радикалов, тем более, что часть влиятельных большевиков стремились к тому же. Под давлением профсоюза железнодорожников даже прошли переговоры о создании многопартийного советского правительства во главе с умеренными социалистами и с участием большевиков. Влиятельные члены большевистского ЦК Каменев, Зиновьев, Рыков, Ногин согласились с этой идеей, но Ленин и Троцкий с возмущением отвергли предложение войти в правительство Чернова. Сила и инициатива была на их стороне, гражданской войны они не боялись, считая, что все кончится быстро. Позиции сторонников компромисса между социалистами ослабли и потому, что партия эсеров раскололась слева от центра – ушли левые эсеры, которые вскоре вступили в коалицию с большевиками. Новая власть оформилась почти демократично – двухпартийное советское правительство, часть крестьянских советов поддержали новую власть вопреки сопротивлению эсеров. Чернов оказался левым в собственной партии, и его позиции тоже ослабли. Ладно, раз большевики ни с кем не желают считаться, спросим мнение народа. Чернов и партия эсеров сосредоточилась на предвыборной агитации. Сопротивление большевистской диктатуре на время ослабло. Левые радикалы вообще не считали новый режим диктатурой, а те, кто правее, считали, что она временная. Выборы в ноябре 1917 г. принесли умеренным социалистам больше половины голосов. Казалось, противники могут остановить часы – предвыборная кампания с оружием в руках окончена, народ сказал свое слово. Правда, почти четверть избирателей поддержала большевиков…

Большевики и левые эсеры не собирались сдаваться. Ленин не высоко ставил мнение крестьянства и интеллигенции (впрочем, и рабочие манифестации он разгонял силой).

5 января 1918 г., в день открытия Собрания, на улицы Петрограда вышла многотысячная демонстрация сторонников демократии, желавших поддержать депутатов. Большевистская Красная гвардия открыла огонь по демонстрантам. Большинство погибших были рабочими и солдатами. Собрание было блокировано военными силами большевиков. Своеобразной издевкой над парламентаризмом стало назначение в охрану Собрания отряда матросов-анархистов во главе с Железняком.

На заседании Свердлов, пробравшийся к трибуне после настоящей драки между большевиками и их противниками, предложил проект декларации, в котором говорилось: “Поддерживая Советскую власть и декреты Совета народных комиссаров, Учредительное собрание считает, что его задача исчерпывается установлением коренных оснований социалистического переустройства общества". По существу это были условия безоговорочной капитуляции, которая превратила бы Собрание в ширму диктатуры. Не удивительно, что Учредительное собрание отказалось даже обсуждать такую декларацию.

Поняв, что им не удастся заставить большинство собрания принять свои условия, большевики, а затем и левые эсеры, ушли из парламента. Оставшиеся депутаты обсудили и приняли 10 пунктов Основного закона о земле, соответствовавшего принципам партии эсеров. Без выкупа отменив право собственности на землю, закон передал ее в распоряжение местным органам самоуправления, избранным крестьянами.

Депутаты продолжали работать до утра 6 января. Начальник караула анархист А. Железняков заявил Чернову, что “караул устал”, и потребовал от депутатов разойтись. Чернов ответил, что депутаты не нуждаются в охране, потому что на их стороне вся Россия. Депутаты продолжали работать, приняли пункты закона о земле, постановление о провозглашении России демократической федеративной республикой и декларацию о мире, осуждавшую сепаратные переговоры большевиков с немцами и требовавшую всеобщего демократического мира. Затем председатель собрания В. Чернов закрыл заседание. Когда, немного поспав, депутаты вновь собрались у Таврического дворца, они нашли двери закрытыми – большевики заявили о роспуске Собрания и отобрали у верховного органа власти помещение. Так что роль анархиста Железняка в разгоне Собрания была преувеличена большевистским историческим мифом. Он просто спать хотел, а решение о разгоне было принято большевистской властью перед вторым заседанием. Потом она же будет принимать и решения о разгонах строптивых советов.

Но 6 января внезапно в события вмешались рабочие. Возмущенные вчерашним расстрелом, они поддержали избранников России. Рабочие Семянниковского завода предложили депутатам заседать на территории их предприятия. Рабочие столицы были возмущены расстрелом мирной демонстрации, который учинили большевики. В городе разрасталась забастовка, вскоре охватившая более 50 предприятий. Несмотря на то, что В. Чернов предлагал принять предложение рабочих, большинство депутатов-социалистов выступило против продолжения заседаний, уверяя, что большевики могут обстрелять завод с кораблей. Неизвестно, что произошло бы, если бы большевики приказали матросам стрелять по заводу. Возможно, «зараженные» анархизмом матросы отказались бы делать это. В 1921 г. и меньший повод вызвал антибольшевистское выступление в Кронштадте. Но лидеры эсеров остановились перед призраком гражданской войны и не воспользовались шансом остановить большевизм. Депутаты разъезжались из столицы, опасаясь арестов[88]. Первый свободно избранный парламент России был разогнан. Демократия потерпела поражение. Теперь противоречия между различными социальными слоями России нельзя уже было решать путем мирных обсуждений в парламенте. Большевики сделали еще один шаг к гражданской войне.

Махно, как и значительна часть жителей страны, отнесся к этим событиям равнодушно. Он не увидел в поведении большевиков модели, по которой они будут действовать также в отношении советской демократии. Учредительное собрание, не решившееся защитить себя, вызывало презрение у тех, кто привык добиваться своего революционным напором. Другие относились к Собранию с жалостью. И лишь часть граждан с ужасом понимала – если нет никакого судьи, если даже волеизъявление большинства ничего не стоит, значит основные вопросы, раздирающие Россию, будут разрешаться оружием.

До января 1918 г. судьба России решалась между стратегиями большевика Ленина и эсера Чернова. За Лениным стояли взбаламученные и отчаявшиеся маргинальные слои, голодные рабочие, крестьянская беднота, уставшие от войны солдаты. За Черновым – составлявшее большинство населения России крестьянство и значительная часть интеллигенции. Из всех влиятельных вождей демократии Чернов в наибольшей степени был готов одновременно учитывать и правду Ленина, и правду его противников в демократическом лагере. До января 1918 г. еще был возможен союз этих двух правд, высший синтез социализма и демократии. Ленин разрушил эту возможность, и сам миротворец Чернов стал готовить восстание против большевиков. Но война не была его стихией, также как и народная стихия революционной России не была его средой. Теперь судьба революции решалась волей большевистской диктатуры и революционной стихией – средой Махно. Стихия с удивлением замечала, что вместо органов рабочего самоуправления начинают распоряжаться комиссары, назначенные из центра, причем часто – не самые авторитетные местные активисты. И это было только начало…