— Так вы в самом деле думаете, что он мог увидеть… О Боже, так поторопитесь же! Что вы копаетесь?! Самое время вертеться перед зеркалом! — возмущенно буркнула она, когг да Стивен, оглядев себя в зеркале, принялся с томительной медлительностью вновь поправлять криво завязанный галстук.
Несмотря на то жалкое состояние, в котором она пребывала, Белль, бросив взгляд на стоявшие на туалетном столике свечи, вдруг почувствовала угрызения совести, убедившись, что они догорели почти до розеток. Выходит, она даже не потушила их, прежде чем рухнуть в постель. «Счастье еще, что ни одно из окон не было открыто», — мрачно подумала она. Достаточно было бы сильного порыва ветра, чтобы трепетавший край портьеры задел пламя свечи, и тогда они оба сгорели бы заживо!
— Ради Бога, не пугайтесь вы так, Белль! А то у вас такой вид, будто вы готовы хлопнуться в обморок! Уверяю вас, лорд Дункан не скажет ни слова — тем более когда я дам ему понять, что мы с вами намерены обвенчаться, — проворчал Стивен, старательно завязывая галстук.
Белль застонала. Легко было вообразить себе, что за этим последует. Конечно, на лорда Дункана можно положиться — он ни словечком не намекнет о том, что ему все известно. Но его жена! Белль могла бы поклясться, что стоит ей только пронюхать об этом, как новость облетит всех со скоростью лесного пожара. И случится это ровно через пять минут, как за ними захлопнутся двери дома.
— Не смейте никому ничего говорить. Я вам запрещаю.
— Мы чудесно поладим с вами, — продолжал Стивен с таким невозмутимым видом, словно ничего не слышал, — кстати, прошлая ночь лучшее тому подтверждение. Поверьте мне.
— Я чувствую себя совсем больной, — жалобно простонала она.
— Белль, — еще один суровый взгляд налитых кровью глаз, — позвольте сказать, что у вас, несомненно, есть чувство чести.
Столь неожиданное заявление заставило ее растерянно заморгать, а потом поспешно отвести глаза в сторону. Белль сейчас меньше всего хотелось бы, чтобы ей напоминали о том, что произошло накануне. Теперь она откровенно презирала то жалкое, бесстыдное существо, завладевшее ее телом и заставившее вести себя подобно самой последней шлюхе. И уж конечно, у нее не было никакого желания отнестись с уважением к тем обещаниям, которые она, возможно, давала.
Как ни странно, эта мысль заставила сердце Белль тоскливо заныть от боли, которой она до сих пор никогда не испытывала.
— Стивен, боюсь, при подобных обстоятельствах этот разговор не более чем дань вежливости, — с отчаянием в голосе сказала она. — До сих пор у меня не было ни малейшего опыта в подобных делах, и я никак не могу принять ваш комплимент на свой…
— Я верю в то, что вы человек чести, Белль. Что вы никогда не измените своим принципам, — перебил он, отвернувшись от зеркала. Нет, он не тыкал в нее пальцем, но голос его был настолько суров, что она невольно струхнула. — Вы не попытаетесь сбежать, не станете выдумывать разные невероятные истории, чтобы заморочить кому-то голову. Вам все равно никто не поверит. Да если бы и попробовали, из этого ничего бы не вышло, кроме скандала, а у меня не осталось бы другого выхода, как сначала рассказать всю правду, а потом броситься за вами в погоню. Еще, чего доброго, отвезти вас в Шотландию — я слышал, там можно заключить брак без особых хлопот. Ну а если вы считаете, что сейчас нас ждут какие-то трудности…
— Трудности? Это слишком мягко сказано! Послушайте, Стивен, мне кажется, эти события выбили нас обоих из колеи. Именно поэтому я предлагаю вам успокоиться и еще раз все спокойно обдумать. А для этого нужно время. Мне известно, как вы всегда стремились к благопристойности. Мы…
— Послушайте, неужели вы не понимаете, что, сбежав отсюда без всяких объяснений, вы только дадите пищу сплетникам? Разговоры покатятся, как снежный ком, и очень скоро весть о случившемся долетит и до вашего отчима… — Стивен осекся на полуслове, и брови его сошлись на переносице. — Я вот что подумал… — неуверенно начал он, — а может, так гораздо проще?..
— Убежать в Шотландию? — Опешив от удивления, Белль только хлопала глазами.
— Нет… позволить слугам застигнуть нас на месте преступления. Вот тогда наверняка не потребуется никому ничего объяснять! К тому же скандал будет такой, что Констанс уж точно от меня откажется, что бы там ни говорил ее отец!
— Послушайте, вы что, все еще пьяны?! Не смейте так говорить! — взмолилась Белль, опустившись на постель и. спрятав лицо в ладонях.
Даже сейчас, когда голова у нее от волнения шла кругом, Белль не смогла не заметить, что от былой нежности Стивена на вдруг не осталось и следа. Собравшись с силами и напомнив себе, что ситуация требует принятия самых решительных мер, Белль продолжала:
— Уверяю вас, у меня вовсе не было намерения сбежать. Сказали тоже! Да я едва-едва на ногах-то стою! Господи, как трещит голова! Как вы думаете, может, у слуг найдется что-нибудь, чтобы унять эту боль? — Чуть-чуть раздвинув пальцы, Белль бросила в сторону Стивена осторожный взгляд, чтобы посмотреть, как на него подействовали ее слова, и с радостью убедилась, что его суровое лицо немного смягчилось.
— Бедная Белль! Забудьте вы обо всей этой ерунде. Не надо так расстраиваться. Черт, мне ужасно жаль! Я чувствую себя последним негодяем — ведь это я напоил вас! Ну да ладно, в следующий раз будем пить шампанское — надо же как следует отпраздновать нашу помолвку, верно? Мы увидимся за завтраком?
— Нет! — с дрожью в голосе пискнула Белль.
— Ну, тогда выпейте хотя бы немного кофе и съешьте пару тостов, только попозже, — добродушно посоветовал Стивен.
Либо он не обратил внимания на то, какой взгляд она бросила на него в этот момент, либо попросту отнес его на счет испытываемых ею страданий.
— Думаю, не забраться ли мне в гардероб, — пробормотала она. — А что — там темно, тихо и довольно прохладно.
— С удовольствием присоединился бы к вам, — уныло пробурчал Стивен. — К сожалению, у меня не хватило ума заранее отказаться от этой поездки, так что придется принести себя в жертву и сопровождать лорда Дункана к пещере. Да и потом, если я не поеду, наверняка поползут сплетни.
Шагнув к ней, Стивен осторожно отнял ладони от лица Белль и склонился к ней. Она успела только почувствовать его дыхание на своей щеке, и тут он быстрым поцелуем коснулся сначала одной ее ладони, потом другой. Он был так близко, что сердце ее вновь гулко заколотилось. Белль оставалось только гадать, как ему самому удается оставаться спокойным и невозмутимым.
— Следует благодарить Бога, что по крайней мере не придется скакать через какие-то овраги и буераки. Моя голова того гляди взорвется, — пожаловался он.
