— Мне конец, — простонала Белль.
Ее рысак, повернув к ней голову, утвердительно фыркнул, будто желая сказать, что совершенно с ней согласен.
В этот момент, словно в подтверждение самых худших ее опасений, ей на руку упали первые тяжелые капли дождя.
— Давай же, пошевеливайся, проклятая скотина! — прошипела она. — Если мы не поторопимся, то потонем в первом же овраге.
Но когда ее скакун в очередной раз решительно отказался перейти на галоп, Белль стало не по себе. Она боялась, что из-за упрямства проклятой клячи она потеряет тот небольшой выигрыш во времени, который у нее оставался, и Стивен догонит ее прежде, чем она доберется до города и пересядет в один из следующих на север дилижансов. А так наверняка и будет — особенно если дождь польет как из вед-Ра и веселая компания, вместо того чтобы исследовать подземную пещеру, решит повернуть домой.
Кроме того, дождь может задержать и дилижанс, на который она так рассчитывала.
— Проклятие! Теперь я догадываюсь, почему мне даже нормального хлыста не дали!
Нужно было торопиться. Конечно, можно было бы выиграть немного времени, если попытаться срезать угол — поехать напрямик, через холмы, — это было бы куда короче, чем по дороге. Конечно, при нормальных обстоятельствах ничего подобного Белль бы не сделала. Места эти были ей совершенно незнакомы, к тому же ей следовало опасаться погони, и вдобавок начавшийся дождь к тому времени разошелся не на шутку. Угрюмое небо над головой набухло серыми тучами, и через мгновение ослепительная молния расколола его надвое, предательски врезавшись в самое подбрюшье неба.
— О нет! Только не это! Послушай, есть у тебя сердце или нет?! И как у тебя только хватает совести поступать так со мной?! — простонала Белль, погрозив кулаком небу, с которого как раз в эту минуту прямо ей на голову хлынул настоящий поток воды.
Дождь безжалостно хлестал ее по лицу, но Белль упрямо продолжала ехать вперед. Теперь уже нечего было и думать о возвращении на дорогу. В любую минуту можно было столкнуться с гостями лорда Дункана, возвращавшимися назад с прогулки. Густой кустарник рвал на ней юбки, а заросли, через которые ей время от времени приходилось продираться, казалось, были сплошь утыканы какими-то особенно острыми и зловредными колючками, больно царапавшими ноги и пробиравшимися даже сквозь толстую ткань амазонки.
Но самое ужасное — Белль уже не была уверена, что едет в направлении деревни. Солнце к этому времени скрылось за тучами, местность была незнакомой, и она стала понемногу опасаться, что сбилась с дороги.
— Все из-за тебя, — с горечью сказала Белль своему коню, укоризненно глядя на его шевелящиеся уши. Вместо ответа он повернул голову и презрительно куснул ее за сапог. — Только попробуй еще раз, негодяй, и я затолкаю тебе в глотку этот сапог, да еще заставлю проглотить его! — гневно пригрозила она.
Наступила тишина. Белль и конь с несчастным видом уставились друг на друга.
Итак, ее поспешное бегство, как пришлось ей признать уже через час, оказалось всего-навсего нелепой выходкой истеричной девчонки. Почему ей вообще пришло в голову удирать из дому на рассвете? Почему было бы не дождаться утра и не уехать как полагается — в экипаже, прихватив аккуратно уложенные вещи? А всего-то и нужно выждать, пока Стивен умчится к архиепископу Кентерберийскому. Или уж, махнув рукой на сплетни, попросить кого-нибудь из грумов проводить ее до города. Но у Белль не было ни малейшего опыта в таких делах, и она попросту не имела понятия, как себя вести в подобной ситуации. Лишившись сразу и жениха, и репутации, страдая от мучительного похмелья, она окончательно утратила и способность мыслить разумно.
В любом случае теперь уже поздно сожалеть о том, что она наделала. Придется ехать вперед, в том направлении, где, по ее расчетам, должна была находиться деревня, и молить Бога о том, чтобы не повалил снег, не начался ураган, не налетел смерч или что-нибудь еще почище — короче, чтобы и без того мерзкая погода не стала еще хуже. Во всяком случае, пока Белль не найдет где укрыться.
Белль горестно и довольно громко захлюпала носом, от чего ее рысак подскочил на месте, а потом шарахнулся в сторону, словно повстречался на узкой дорожке с огнедышащим драконом или по меньшей мере с волком.
— Тупой ублюдок! — злобно прошипела она. — Это, между прочим, тоже твоя вина! Если бы ты послушался меня и шевелил копытами, когда я просила тебя поторопиться, мы бы давным-давно уже добрались бы до деревни и сейчас сидели бы в тепле! У-у-у, негодяй! Жаль, пистолета нет — пристрелила бы тебя, и дело с концом!
Но проклятая кляча, видимо, сообразила наконец, что пистолета, как, впрочем, и хлыста, у Белль нет, и только презрительно фыркнула в ответ. Вдобавок жеребец, словно решив отомстить всаднице, прижал девушку боком к корявому стволу ближайшего дерева, окончательно испортив ей амазонку. Онемев от возмущения, Белль молча разглядывала перемазанный смолой и утыканный колючими иголками подол.
Чувствуя, что еще немного — и она окончательно падет духом, Белль из последних сил боролась с отчаянным желанием увидеть, как из леса лихим галопом выедет Стивен — в точности как он делал это еще мальчиком. Только на этот раз, вместо того чтобы, как прежде, молча проехать мимо, он сразу же заметит Белль и подъедет к ней, чтобы галантно предложить ей помощь. А заодно и сухой плащ.
Впрочем, что толку было мечтать об этом? Надеяться на: помощь Стивена просто глупо. Это было бы хуже всего. Его появление разрушило бы все ее планы. Удрать от него второй раз вряд ли удастся. К тому же со свойственной ей честностью Белль готова была признать, что совсем не уверена, захочется ли ей этого.
Белль с несчастным видом снова зашмыгала носом. Очередной порыв ветра сорвал с нее шляпку и, лихо свистнув, чуть ли не до колен задрал ей подол юбки. Оставалось только признать, что сегодня все против нее и рассчитывать на кого-то, кроме самой себя, не приходится. Нужно только быть храброй и не сдаваться. А заодно молить Бога о том, чтобы не подхватить воспаление легких и не умереть.
Глава 4
Стивен сердито уставился в небо. Если бы кто-то вчера сказал ему, что он будет рыскать по дорогам, разыскивая женщину — да еще под проливным дождем! — чтобы догнать ее и увезти в Гретна-Грин с одной-единственной целью — заставить ее стать его женой, он бы назвал его сумасшедшим. Скорее всего еще добавил бы, что подобные дурацкие романтические выходки абсолютно чужды его трезвой, практической натуре. Хорошо усвоив ошибки, свойственные юности, он ни за что на свете не стал бы преследовать женщину, коль скоро она не хочет его. А уж гнаться за ней чуть ли не в Шотландию да еще силой тащить под венец — это уж совсем смахивает на дурную пьесу.
