Женщины приподнялись с шезлонгов, загалдели, принялись живо обсуждать сказанное автором. В толпе раздались крики: «Даешь новую девственницу для дракона», «Автора на мыло!», «Ректора уволить!»
— Да ваш дракон сам виноват! — Крупная дама поднялась с шезлонга и направилась к мартышке, которая требовала наказать героиню. — Что он всю книгу телится? А? Вот я лично отдаю свой голос за ректора. Он мне сразу понравился: такой чернявый, голос вкрадчивый, глаза горят, кубики пресса видны из-под рубашки.
— Не придумывайте! Автор всего лишь сказала, что он черный кот! Мы даже отрывки еще не слышали! — возразила ей еще одна читательница.
— Дамы, самое время перейти к отрывкам! — встряла Аделаида Драконова, видя, что ситуация выходит из-под контроля.
А я пожалела, что не попросила Барбоскина прислать охрану. Думала, ну что может случиться на корзинкинских чтениях? А тут страсти кипят, читательницы рвутся в бой.
— Я счастлива, что мои книги вызвали у вас такой живой отклик, — тут же вторила драконовой маме Карлсон-Корзинкина. — Сейчас я процитирую свой новый шедевр. Уверена, что каждая из вас найдет в книге что-то свое, глубоко личное. Но сразу хочу предупредить: дракон не так прост, как кажется на первый взгляд. В первой книге.
Пэм Карслон обвела взглядом читательниц, а затем взяла в руки исписанные крупным почерком листы. И приступила к чтению, как и положено автору эро- романа, томным голосом и с придыханием:
— «Дракон потянулся ко мне, а я не могла пошевелиться. С гортанным урчанием горящий субъект впился обжигающим поцелуем в мои чувственные пухлые губы, терзая их. Его дыхание не было так безобидно, как и его пламя. Раскаленный воздух шевелил волоски на теле, которые пронзила дрожь вожделения. В следующий миг когтистая лапа шарила по моему телу, а затем безжалостно разорвала платье, расшитое драгоценными камнями, тонкую сорочку из шелка, бюстье с отделкой из кружев, и с силой сжала трепетные груди. А его большой…»[1]
— Тра-та-та… — С острова вновь раздался громкий шум дрели.
— Фе-фе-фе — громко тявкал ящер Тодд, видимо, не соглашаясь с действием строителей. Или с действиями дракона-соблазнителя.
— Ах-а-а-х, — вздыхали дамы, прислушиваясь к голосу Корзинкиной, смущаясь и краснея.
Я же лишний раз порадовалась, что заняла место в последнем ряду, не вняв просьбе мамы присоединиться к ним с Куропаткиным в партере. И теперь звук молотков и дрели были для меня райским пением, заглушая голос автора бестселлера. Но все хорошее когда-то заканчивается. Шум стройки смолк, остался лишь томный голос Корзинкиной, которая напевно мурлыкала, продолжая цитировать шедевр звернета:
— «Я сразу догадалась, что этот огненный гад пытается меня соблазнить. Юбка неприлично задралась, горячий ветерок обдувал нежные ягодицы, и я с трудом терпела огненные прикосновения дракона, надеясь, что кожа не обуглится».[2]
— Вот гад! — раздался громкий шепот очкастой. — А я его защищала. Теперь тоже буду болеть за ректора.
Некоторые дамы уже всхлипывали, кто-то полез в прохладную воду озера остудить разгоряченное тело.
А Корзинкина, повысив голос, продолжала:
— «Не троньте меня! — закричала я. — Я все еще девственница и храню себя для единственного». Но дракон не слышал. Он уткнулся мордой между моих пышечек и, обдавая огненный паром, зарычал: «Моя!»[3]
Мартышка рядом со мной уже в голос рыдала, а я поняла, что мне необходим перерыв. Заметила, как Собачкина и Козлевич отползают в сторону бара. И последовала за ними. Притаившись за плечами двух крупных кабанов, вслушивалась в диалог.
— Давай, пропустим по стаканчику и побежим в офис к Драконову? — Журналистка подбивала оператора на «дело».
— А там что? — скривился Козлевич, отхлебнув драконьей огненной.
— А там Крокодайл владельца курорта соблазняет, пока его жена здесь уши развесила, — прошептала Собачкина, а я ловила каждое слово и хмурилась. — Каринке нужно продемонстрировать новую коллекцию эротического белья, а нам нужно, чтобы лорд Драконов продемонстрировал кое-что другое. Кстати, кадры на пляже, где миллионер плавает, вышли шикарно.
— Я старался, — проблеял Козлевич. — Жаль, в озеро зайти нельзя, а то бы я его под водой щелкнул.
— Сейчас мы его под Каринкой щелкнем, — гаденько хихикнула Собачкина и потерла руки.
Парочка отошла от бара и устремилась к офису мужа. А я поспешила Тиму на помощь, с ужасом представляя, как он, бедный, отбивается от губастой и зубастой модели Крокодайл.
[1] Навеяно книгами некоторых авторов сайтов самиздата
[2] Навеяно книгами некоторых авторов сайтов самиздата
[3] Навеяно книгами некоторых авторов сайтов самиздата
ГЛАВА 13
Тим Драконов
Я заперся в кабинете и с головой ушел в бумаги. Ввиду последних событий их накопилось много — только читай и читай, вникай и вникай. А когда у тебя на хвосте
— орды журналисток и фанатов, как-то не до работы. Но «Дали» должны были сохранить свое лидерство среди курортов, а для этого надо работать день и ночь. Ночи мои принадлежали супруге, а вот день я собирался целиком посвятить делам. Кипа передо мной высилась солидная. Я со вздохом потянул первый листок — и постарался вникнуть в написанное. Сначала было сложно, затем дело пошло бодрее, и вскоре я так сосредоточился на документах, что даже не услышал, как постучали в дверь. И только когда стук повторился, поднялся и повернул ключ. Если там будет Собачкина, плюну в наглое лицо, и плевать на имидж.
Но за дверью была не Собачкина. Куда хуже! Там была Карина Крокодайл.
— Тим, дорогой, — улыбнулась она во все тридцать два, — уделишь мне десять минут по старой дружбе?
— Ну, разве что, десять, — ответил я. — Занят, прости.
И пустил Крокодайл в свой кабинет, потому что, продолжи мы маячить в дверях, за ней могли подтянуться и вездесущие журналисты. Стоило сказать Карине, что она может находиться на моем курорте только как отдыхающая, и никак иначе, потому что я женат и счастлив. Планирую таким и оставаться.
Мисс Крокодайл села на высокий стул, закинув ногу на ногу. Колготки в сеточку заставили внутреннего дракона хмыкнуть. Какая дешевка! Но в остальном Карина подготовилась. Ее наряд напоминал один из панцирей Жарптицыной. Неужели решила переманить стилиста жены? Или сделала выводы? Золотой корсет со стразами и странными пуговичками спереди, кожаная мини-юбка и туфли на такой шпильке, что ей можно было проткнуть чью-то ногу. Излишне большие губы делали Карину похожей не на крокодилицу, а на рыбу-пиранью.
— Я тебя слушаю, — решил, что первое слово нужно предоставить даме.
— Тимми, — на лице Крокодайл появился знакомый оскал, — мы знакомы с тобой много лет, и я всегда мечтала сказать тебе одну вещь. Ты — мужчина моей мечты.
— Что? — рыкнул я недовольно. — Послушай, Карина, если ты пришла сюда разыгрывать дешевый фарс, у тебя ничего не получится. Я женат, я люблю Дану. Она — лучшая девушка из всех, что я знаю. И, поверь, мы не позволим тебе разрушить наш брак.
— Что ты, Тимми! — подскочила она. — Как ты мог подумать! Я никогда не позволю себе вмешаться в твою семью. Просто хочу, чтобы ты знал, как мне дорог.
— Я заметил. А теперь прости, дела.
Но Крокодайл не собиралась останавливаться. Она перегнулась через стол, с другой стороны наверняка маяча филейной частью, и вцепилась в мой галстук. Возможно, для кого-то это выглядело бы эротично, но мне казалось, что Карина решила меня задушить. Воздуха в легких стало маловато, я хватал его ртом, пытаясь вырваться — и в то же время не призвать дракона. На столе были важные документы, не хотелось их испортить. Но Карина тоже сдаваться не собиралась. Она на миг выпустила многострадальный галстук, ловко обошла стол, присела мне на колени и попыталась впиться в губы поцелуем.
— С ума сошла? — Я оттолкнул ее — и слегка не рассчитал силы. Карина рухнула на пол, на лету цепляясь за мои брюки. Уж не знаю, как ей это удалось — наверняка, дал себя знать опыт — только пуговица на брюках вдруг отлетела в люстру, как пробка от шампанского, и, кажется, оставила меня без лампочки, а брюки решительно поползли вниз, за падающей Кариной.
