Доктор поклонился.
— Я хотел вас спросить только об одном — помните ли вы итальянца, графа Пассано, который двадцать лет назад каждый день приходил в вашу библиотеку? И имеете ли вы представление о том, что он здесь изучал?
Господин Альберле покачал головой.
— Это был высокий красивый мужчина с орлиным носом, — продолжал доктор. — Он жил в гостинице «Турин». Помните ли вы его?
Господин Альберле снова покачал головой, на сей раз более равнодушно.
— Его пребывание здесь было отмечено странным событием, — гнул свое доктор. — В один прекрасный день ему пришлось бежать из Страсбурга с маленькой дочерью и ее гувернанткой. Он спасал если не свою жизнь, то по крайней мере свободу. Накануне вечером его вызвал на дуэль другой итальянец, которого граф серьезно ранил. А дуэли были запрещены… Вам это ни о чем не напоминает?
Было совершенно очевидно, что мысли мсье Альберле строевым маршем вновь двинулись вспять к сборнику цитат из всемирной литературы. Голова доктора лихорадочно заработала. Быть может, мсье Альберле был единственным звеном, соединяющим доктора с прошлым. Если он ничего не добьется от Альберле, ему придется отказаться от своих поисков или искать вслепую в надежде на помощь случая. Старый чудак не может или не хочет вспоминать. Но почему? Не потому ли, что все, до сих пор рассказанное доктором о графе Пассано, принадлежало другому миру — не тому, в котором обретался мсье Альберле? Наверняка именно поэтому. Если бы можно было процитировать какое-нибудь высказывание графа об Эльзасе и его винах! Это, без сомнения, растормошило бы упрямую память Альберле куда энергичнее тысячи прочих фактов. Ага! Доктор почувствовал, как поймал мысль, которую искал. Если это не поможет, придется положиться на волю случая.
— Мсье Альберле, — заговорил он, — последний вопрос! Если я скажу вам, какое вино пил граф Пассано, вдруг это поможет вам его вспомнить? Конечно, если вы когда-нибудь его видели!
— Может быть, — согласился отставной почитатель Бахуса. В нем вдруг забрезжил интерес. — Как вам это пришло в голову? И что же он пил?
— Я узнал это совершенно случайно, — с бьющимся сердцем сказал доктор. — От сомелье Йозефа, с которым я беседовал вчера вечером. Граф каждый вечер сидел в летнем саду отеля «Турин»…
— Я сам сидел там двадцать лет назад! — пробормотал седовласый исследователь вин. — Это было тогда, когда я еще мог пить дивные напитки моей родины. В отеле был отличный винный погреб и — но к делу! Что пил граф?
— Он пил Гоксвиллер, — сказал доктор. — Каждый вечер, по словам Йозефа, он опорожнял две бутылки…
Летописец эльзасской виноградной лозы прервал доктора на полуслове.
— Гоксвиллер! — воскликнул он. — Моя любимая марка, эссенция моей юности, эликсир моих зрелых лет, бальзам, которым я смазывал мои деревенеющие члены, пока шарлатаны не наложили на это запрет, предоставив мне выбирать между вином и водами Стикса. Не совершил ли я ошибки, сказав прости нежнейшему и приятнейшему из всех виноградных соков Эльзаса? И разве в «Друге Фрице» на странице сто двадцать три не написано…
Прервав себя на полуслове, он с улыбкой посмотрел на доктора.
— Я опять забылся, — сказал он, — И забыл, что для вас самое главное. Я вспомнил одного человека. Гоксвиллер! Почему вы мне сразу не сказали?
— Я сам задаю себе этот вопрос, — кивнул доктор. — Но стало быть, вы помните — в самом деле, что-то помните?
— Конечно, теперь я вспомнил, — сухо сказал господин Альберле. — Как я могу забыть человека, который едва не выпил весь запас моего любимого вина урожая 1893 года? Нет, на этом берегу Стикса я его не забуду! Я помню его так, как если бы это было вчера. Но что вы хотите от меня услышать? Вы знаете, как он выглядел, вы лучше меня знаете, что он здесь делал, — что же вы хотите узнать?
— Я уже сказал вам это, мсье Альберле. Я хочу знать, что он изучал в часы, когда не пил Гоксвиллер! Он день за днем проводил в этой библиотеке. Так сказал сомелье Йозеф.
Мсье Альберле медленно сдвинул седые брови. Видно было, что он думает, думает напряженно. Результаты своих раздумий он выдавал бормотанием коротких фраз:
— Он приходил сюда… верно… сидел здесь день за днем… верно… я обратил внимание на то, что он читает… верно… потому что узнал в нем того, кто сидел в летнем саду отеля. Но что же он читал? Что же это было? Что это было?
Бормотание умолкло. Господин Альберле продолжал думать беззвучно. Доктор, волнуясь, затаил дыхание. Окажется ли нить Ариадны прочной или оборвется? Не заблудится ли мысль старого оригинала и не приведет ли его назад к литературным цитатам? Или после двадцатилетних блужданий по лабиринту она выведет его из потемок на дневной свет?
И вдруг господин Альберле рассмеялся. Его лицо осветилось торжеством, смешанным с легким презрением. Торжество, несомненно, касалось проделанной им умственной работы, презрение — ее результатов.
— Вы хотите знать, что ваш граф читал в здешней библиотеке? Извольте, я вам скажу. Но мне совершенно непонятно, чем вас может интересовать его чтение и какой интерес оно могло представлять для него самого!
— Без сомнения, оно не имело отношения к истории эльзасских вин, — пробормотал доктор. — Это я чувствую по вашему тону. Так что же он изучал, мсье Альберле?
— Путешествия Марко Поло! — воскликнул, громко расхохотавшись, хроникер пресловутых вин. — Всего-навсего Марко Поло! Никогда никаких других книг. И с утра до вечера! Теперь вы узнали все, что хотели. С вашего разрешения… Прощайте.
— Но, — начал было доктор.
Господин Альберле его не услышал. С развевающимися волосами и колыхающимися полами пиджака он стремительно удалялся в святилище, где праздновал чернильные триумфы эльзасских вин.
Спустившись уже до половины лестницы, которая вела к выходу из библиотеки, доктор вдруг круто остановился и стал прочищать нос.
Этим вторым движением он хотел замаскировать первое. Ибо остановился он от изумления.
По лестнице поднимался не кто иной, как молодой человек, которого несколько дней тому назад доктор видел в Амстердаме, а накануне вечером в своем отеле в Страсбурге, — тот самый молодой человек, который так явно интересовался делами графини ди Пассано.
Глава шестая
Продолжение библиотечных изысканий
Встреча на лестнице в библиотеке привела к тому, что доктор Циммертюр прямиком направился в администрацию отеля, чтобы узнать имя незнакомца. Узнать его оказалось нетрудно. Незнакомца звали Уго делла Кроче. Последнее местопребывание — Париж. Цель путешествия — научная работа. Возраст — двадцать девять лет.
