Калик вздрогнул. Он понимал, что глупо реагировать таким образом, но, услышав произнесенное вслух имя пропавшего много лет назад брата, почувствовал укол вины. Когда он в последний раз думал о своем младшем брате?
— Что тебе известно о Зафире? — отрывисто спросил он.
Элени не понимала, почему обычно жесткие черные глаза вдруг приобрели такое выражение — словно ее вопрос каким то образом разбередил зажившую рану, — но ей страстно захотелось ласково похлопать его по руке, как какого нибудь коня, которого несправедливо ударили. Она опомнилась в самый последний момент.
— Мне известно, что с ним случилась какая то ужасная трагедия, — медленно сказала Элени, отвечая на вопрос принца.
Черные глаза буквально впились в ее лицо.
— Но какая именно?
— Нам рассказывали в школе, но только в общих словах, ваше высочество.
Калик медленно кивнул и начал рассказывать, стараясь сосредоточиваться на фактах, а не на воспоминаниях того дня, ставшего для всех кошмаром наяву:
— Мы с Аарифом решили отправиться на плоту поплавать в бухте. Зафир уговорил нас взять его с собой. Нам разрешили с условием, что мы будем за ним присматривать. Мы должны были оставить его на берегу! — неожиданно вырвалось у него. — Мы должны были оставить его, но…
— Но маленькие мальчики могут быть очень настойчивыми, — мягко вставила Элени.
«Настойчивыми чертенятами», — с болью подумал Калик, вспомнив обаятельную улыбку Зафира. Он единственный из всех братьев не знал материнской любви, и все — взрослые и дети — старались возместить ему эту утрату. Зафир скоро смекнул, как добиваться того, что ему хотелось.
— Но наш плот унесло в море, — вернулся к своему рассказу Калик, — где нас подобрали контрабандисты. Мы оказались на борту, и пока контрабандисты ругались между собой, решая, что с нами делать, Зафир вдруг выпалил, что мы принадлежим к королевской семье.
— Это были роковые слова, — продолжила Элени, когда Калик неожиданно замолчал. И содрогнулась, представив, как эта новость могла разжечь алчность людей, ищущих любые способы обогащения. — О, ваше высочество, — выдохнула она. — Что случилось потом?
— Нас связали, но Зарифу удалось сначала высвободиться самому, а затем помочь освободиться нам. Мы незаметно добрались до плота, но нас обнаружили. Бандиты, празднуя свой барыш, уже успели напиться и, не особо думая, стали в нас стрелять. Аарифу попали в лицо. Он упал в море и стал тонуть. Я бросился за ним. Мы не утонули, но сил сопротивляться, когда нас снова подняли на борт, ни у него, ни у меня не было…
Элени смотрела на Калика с расширенными от ужаса глазами:
— А Зариф? Калик сжал кулаки:
— Плот отнесло течением. Вместе с Зарифом. Контрабандисты даже не думали его искать, решив ограничиться нами двумя. Я слышал, как один из них сказал, что море прикончит мелкого, так что им не стоит ничего опасаться. На поиски Зарифа была отправлена большая группа людей, но его так и не нашли. Ему было шесть лет…
— А как же вам с братом удалось бежать? Лицо Калика снова стало жестким. Рот искривился.
— Для начала нам внушили — битьем, — что повторять побег не рекомендуется. Они едва не забили нас. Иногда я думаю, что… — Калик оборвал себя, но Элени все прекрасно поняла.
— Вы не должны об этом думать, ваше высочество! — горячо сказала она.
— Иногда я думаю, что лучше бы вместо своего брата погиб я, — холодно закончил он.
И вдруг вся боль, гнев, которые владели им в эту минуту, обрушились на Элени. Это из-за нее он снова вспомнил то, о чем ему так хотелось, но так и не удавалось забыть до конца!
Его взгляд опустился на ее губы. Калик подался вперед так быстро, что Элени ничего не успела сделать, когда он схватил ее за руку и потянул на себя.
— Поцелуй меня! — хрипло велел он. — Теперь ты не можешь отказать мне в этом!
Элени и не собиралась отказываться. Но это была только часть правды. Другая же часть заключалась в том, что она не хотела отказываться. Все, что угодно, лишь бы не видеть боли на этом красивом, надменном лице.
Принц Калик до сих пор винит себя за то, что его брат так и не был найден, хотя в то время он сам еще был мальчиком!
Оказывается, этот сильный, ни в чем не знающий отказа мужчина отчаянно нуждался! Ему необходима поддержка другого человека, сочувствие и душевное тепло. Не могла же она отказать ему в такой просьбе, видя, как ему плохо!
«Один маленький поцелуй и — все! — убеждала себя Элени. — Ведь не станет же принц Калик брать меня силой! Или я слишком доверчива?»
Элени тряхнула головой, избавляясь от этих мыслей. Какая жесткая линия рта у Калика! Ей неожиданно захотелось коснуться этих губ, увидеть, как напряжение отпускает его, сменяясь улыбкой.
— Да, ваше высочество, — вырвалось у нее помимо воли. — Можете поцеловать меня.
Калик несколько секунд смотрел на Элени, чувствуя, как помимо боли и томительного желания, которое вызвала в нем эта девушка, в нем поднимается смех.
Похоже, она никогда не перестанет его изумлять. «Можете поцеловать меня»! Словно она, а не он распоряжался здесь всем.
Однако эти мысли быстро оставили его, стоило ему взглянуть на ее мягкие, манящие губы. Слишком манящие — ей же во вред. Калик подался было вперед, влекомый быстро разгорающимся желанием, но тут же остановился, внезапно поняв, что не сможет овладеть Элени без всяких церемоний. Не оттого ли, что вся ситуация, в которой он оказался по ее милости, была в высшей степени необычной? А Калик любил все необычное. Что поделать, если он привык иметь в своем распоряжении все и сразу, но ведь это так быстро наскучивает! Гораздо интереснее разгадывать загадки.
А в этой девушке, несмотря на ее низкое происхождение, было скрыто так много загадок, что поневоле Калик захотел продлить это удовольствие.
Вместо того чтобы сразу наброситься на ее губы, он провел пальцем по контуру ее губ, восхищаясь их мягкостью, и только потом легонько коснулся их своим ртом.
Впервые он никуда не спешил, и не прошло нескольких секунд, как Калик был вознагражден за свою неторопливость. Ее горячие губы задрожали, и Элени сама потянулась к нему в бессознательном поиске более близкого контакта.
Странное чувство овладело Каликом. Оказывается, легкое прикосновение к женским губам может приносить не меньше удовольствия, чем обладание женским телом. «Невинным губам», — вспомнил Калик, и его захлестнули смешанные чувства восторга, удивления, радости. Никогда еще простой поцелуй не доставлял ему столько удовольствия, как сейчас, когда он целовал Элени.
Может, дело в том, что до него она не знала мужчин, а девственницы как-то не попадались на его пути? С несвойственной для него прежде интуицией Калик вдруг понял, что с Элени нельзя обращаться так, как с его другими любовницами.
