боеприпасов украинцам, а также в случае сдачи Киева. Кроме того, он связался с командующим гетманскими войсками князем Долгоруковым и сообщил ему о перспективе прибытия французских войск. Группа армий не без оснований опасалась, что Антанта спровоцирует нарушение перемирия и на Востоке, и сделала все, чтобы не допустить этого, с помощью соответствующих указаний войскам. Но вскоре, однако, выяснилось, что Энно не располагает такими полномочиями и в действительности об истинных намерениях Антанты не осведомлен. Таким образом, его попытки вмешаться прекратились сами собой.
Другие представители Антанты в Одессе и Николаеве придерживались точки зрения, что, согласно 12-й статье договора о перемирии, у Антанты есть право определять срок отправки войск домой. Группа армий отстаивала свою позицию, сохраняя одобренный Главнокомандующим на Востоке план вывода войск.
Вывод войск до начала декабря 1918 г
Между тем группа армий 12 ноября дала указание штабам корпусов вести приготовления в духе разработанного Главнокомандованием на Востоке плана вывода войск[71]. Корпусам приказывалось маршевыми переходами заблаговременно стянуть свои подразделения так, чтобы можно было быстро очистить участки территории один за другим. Каждой дивизии предоставлялось в распоряжение по 30 поездов. Они должны были взять с собой и приданные им формирования, а также полную амуницию и хлеба на 12 дней, повозки с продовольствием и фуражом, телеги с боеприпасами; требовалось полностью разгрузить продовольственные и автомобильные обозы, максимально облегчив поклажу. Распределение транспортов должно было быть таким, чтобы в случае нарушения железнодорожного сообщения они могли продолжить свой путь походным порядком. Баварской 4-й кавалерийской бригаде предписывалось короткими переходами через Елисаветград[72] выйти в район Фастова.
Предполагалось таким образом, чтобы войска не знали, когда настанет срок их отправки, и в интересах Антанты продолжали бы еще некоторое время оккупировать Украину. Группа армий поэтому выпустила разъяснение, что о дате эвакуации низшие инстанции и личный состав могут быть извещены только в конце месяца. В нем, помимо прочего, говорилось: «Быстрота транспортировки ограничена пропускной способностью железных дорог. С Украины на запад ведут три железнодорожные ветки, сходящиеся в Брест-Литовске. Все три будут использованы для вывоза войск, но всякое сообщение на Украине по меньшей мере ограничено, а то и вовсе прекратилось. Помимо транспортов с войсками, должны продолжать движение и поезда с продовольствием, что совершенно обязательно и для довольствия войск, и для Родины. Далее важны поезда с углем, чтобы снабдить необходимым топливом железные дороги. При немногочисленном имеющемся на Украине подвижном составе и недостатке всех видов смазочных материалов по каждой из трех магистралей могут в день проехать только два поезда. Так как для вывода группы армий необходимо, по меньшей мере, 706 поездов, пройдет не менее 4 месяцев, прежде чем последние части будут отправлены на Родину».
Далее штаб группы армий указывал на ограниченную пропускную способность единственной магистрали с нормальной[73] колеей (Брест-Литовск – Просткен – 6 поездов ежедневно), на ненадежность персонала и оборудования на украинских железных дорогах и на трудности маршевого перехода в 1000 км русской зимой – без должного довольствия, в окружении многочисленных врагов. «При отступлении пешком лишь немногие достигнут цели. Войскам будет суждена судьба 1812 года… Сколь ни болезненна перспектива попасть на Родину лишь месяцы спустя, лучше уж позднее, но надежнее достичь ее, нежели вообще не увидеть».
Ситуация в тылу вынуждала брать с собой лошадей, орудия, повозки с продовольствием и боеприпасами. Последовательность транспортировок и вообще эвакуация, начиная с частей, далее всех продвинувшихся на восток, обосновывали тем, что проезд через уже оставленные территории будет невозможен из-за появления банд, чего можно было ожидать с полной уверенностью. По той же причине проезд без надежной охраны по железной дороге был исключен.
Довольно скоро выяснилось, что должного понимания у войск все эти разъяснения не нашли.
В то время как войскам не терпелось поскорее попасть домой, а солдаты шли на все, чтобы добиться скорейшей отправки хотя бы своего соединения, в высших командных инстанциях все более проникались мыслью, что надо пешим порядком выйти хотя бы к старым позициям на рубеже Ковель – Пинск.
Новые расчеты относительно отвода армии пешим маршем приводили все же к отказу от этого замысла со стороны как командования, так и солдатских советов. При этом на первом плане было убеждение, что пеший переход на такие расстояния – от Киева до конечных станций германских железных дорог – 500 км – с пожилыми, частью неспособными к маршу солдатами, в наводненной бандами, охваченной Гражданской войной стране, в условиях русской зимы совершить не удастся. Поэтому перспектива марша отныне рассматривалась только для части кавалерии и конной артиллерии.
Вывод 212-й пехотной дивизии действительно сумели начать 16 ноября, после того как были отправлены части из Константинополя и с Кавказа, некоторое количество самых старших возрастов ландштурма, эльзас-лотарингцы и уроженцы левого берега Рейна. Группа армий надеялась к 10 декабря закончить вывод и их, и 2-й кавалерийской дивизии. Кроме того, 215-я пехотная дивизия должна была выводиться через Полтаву и Екатеринослав[74], а 45-я (саксонская) ландверная дивизия и штаб 1-го армейского корпуса – через Бахмач.
Вывод 15-й ландверной дивизии из Севастополя в Николаев прошел большей частью морским путем и без помех. В середине декабря Крым уже был оставлен германскими войсками. Севастополь был занят небольшим отрядом англичан, остальная территория оставлена русской Добровольческой армии. Сама Антанта из страха перед большевизмом держалась на заднем плане.
52-е генеральное командование для особых поручений[75], отозванное на Родину, уже 30 ноября выехало из Крыма. Оно, проследовав через Харьков – Бахмач – Гомель – Брест-Литовск – Лык, без помех прибыло к новому месту назначения в Инстербурге.
Переворот в политическом положении на Украине
Между тем, однако, произошли новые события, поставившие под вопрос все планы германских командных инстанций. Гетман в середине ноября, с оглядкой на Антанту, сформировав пророссийское по своей ориентации министерство, открыто высказался в пользу восстановления великой России на федеративной основе. Тем самым он дал повод для уже давно подготавливаемого восстания. Директория Винниченко – Петлюры объявила о низложении гетмана.
В ожидающихся боях пришлось бы участвовать и германским войскам. Состояние войск не позволяло силой придать боевым действиям желательный для Германии оборот. Штабу группы армий не оставалось ничего иного, как в этих обстоятельствах сохранять нейтралитет. Тем не менее, ради полного устранения помех отправке германских войск следовало поддерживать порядок и спокойствие в стране с помощью оружия. Посредством сосредоточения более крупных отрядов надо было твердо держать в руках магистрали, а также не допускать перевозок
