украинских частей без соглашения со штабом группы армий.
Было ясно, что обе стороны захотят привлечь симпатии немцев, натравив их на своего противника и при этом более или менее сознательно задерживая вывод германских войск.
Как бы там ни было, сторонники националистического украинского движения обрушились на оккупационные войска со всех сторон. Бердичев, Казатин, Конотоп уже 17 ноября оказались в их руках. 18-го последовал Харьков, а 19-го – Ровно. В ряде случаев войска гетмана перешли на сторону повстанцев. К движению присоединялись и бывшие австрийские офицеры и унтер-офицеры. В Полтаве, куда внезапно ворвались республиканцы, дошло до боя между германскими частями и большевиками, которые объявились в городе вместе с петлюровцами. Они были изгнаны немцами и украинцами совместно. В начале декабря, однако, отношения между немцами и республиканцами так обострились, что 3 декабря украинским войскам пришлось покинуть Полтаву. 10 декабря в результате отвергнутого ультиматума атамана Балбачева[76] украинская сторона открыто заявила о начале состояния войны.
Несмотря на перебои на железной дороге, украинские националисты сосредотачивались в районе Киева. Попытка войск гетмана остановить их продвижение силой провалилась. После неудачного боя у Василькова[77] 19 ноября они вынуждены были отойти к Киеву. Со всех сторон к националистам шли подкрепления. Националистическое движение постепенно принимало все более германофобский и радикальный характер. В Ровно украинские учреждения были распущены из-за большевистских происков, войска были разоружены.
С 20 ноября на железной дороге в районе Мелитополя появились украинские банды. Западнее Павлограда 22 ноября дошло до боя с большевиками (?)[78]. 27 ноября в Екатеринославе шли уличные бои между казаками Петлюры и добровольческими отрядами самообороны. Далее к западу украинцы захватили ветку Знаменка – Бобринская – Светково – Фастов, полностью остановив немецкие транспортировки. В области 20-го армейского корпуса железную дорогу перерезали обе противоборствующие стороныs. Вследствие этого штаб группы армий распорядился, чтобы нападения на магистрали предотвращались силой оружия. 26 ноября для очищения ветки Киев – Фастов было отправлено смешанное подразделение майора фон Фуке. 27-го оно взяло Белгородку, в 20 км юго-западнее Киева.
Вследствие этого штаб группы армий распорядился, чтобы нападения на магистрали предотвращались силой оружия. 26 ноября для очищения ветки Киев – Фастов было отправлено смешанное подразделение майора фон Фуке. 27-го оно взяло Белгородку, в 20 км юго-западнее Киева.
Попытки договориться с националистическим движением
Явно под влиянием этого успеха в штаб группы армий прибыл парламентер от республиканских войск, с которым 28 ноября был подписан, а 2 декабря вступил в силу договор на следующих условиях:
Временное прекращение огня. Республиканские войска отходят за оговоренный сторонами рубеж, а германские войска за него не переходят. Производится взаимный обмен пленными. Германские войска принимают на себя охрану населения Киева.
Следовало предполагать, что поскольку этим соглашением будет достигнуто некоторое затишье, национальное правительство станет усердно использовать эту конвенцию для распространения своего влияния, прежде всего в южной и юго-западной частях оккупированной территории. Во многих деревнях были мобилизованы крестьяне, к ним присоединилась и милиция.
Для германской же стороны этот договор не возымел желаемого действия. Стало известно, что Петлюра после прекращения огня немедленно распорядился о дальнейшем разоружении и грабеже германских транспортов и частей охраны, видимо, в качестве меры возмездия, а в действительности – для вознаграждения своих солдат и привлечения на свою сторону перебежчиков. Повсюду, а особенно на юго-западе оккупированной территории, возникали банды грабителей. Все более заметно стало вмешательство большевиков. В каждом бою украинцы пользовались нежеланием германских солдат воевать, их беспечностью и легковерностью, и распространяли слухи, что офицеры и особенно командование армии стоят на стороне гетмана. Если же Петлюра войдет в Киев, тут же без помех начнется вывод войск, в то время как украинцы, разрушая пути, якобы уже сейчас могли полностью остановить движение на железных дорогах.
И действительно, украинское националистическое движение весьма скоро стало серьезно мешать распорядку вывоза германских частей по железной дороге. Командир петлюровских частей в районе Конотопа 28 ноября ненадолго блокировал сообщение на ветке Бахмач – Конотоп. Еще западнее республиканцы заняли станции Фастов, Казатин и Белая Церковь и тем самым прервали сообщение по Волыни. Указание штаба группы армий – силой оружия не допускать вмешательства украинцев в железнодорожное сообщение – не встретило в войсках никакого отклика. Днями напролет не работала телефонная связь между группой армий и штабами корпусов, так что зачастую единственным, но недостаточным средством связи оставался радиотелеграф.
И все же эффект договора от 28 ноября был неоднозначен. В то время как в ближайших окрестностях Киева бои постепенно стихли, там, где украинская Директория не смогла оказывать непосредственное воздействие, они продолжались. Штабы 1-го и 20-го армейских корпусов вынуждены были из-за угроз местных украинских командиров согласиться на оставление Харькова и Полтавы. Так как украинцы, погрузившись в предназначенные для их отправки поезда, откладывали свой отъезд, 7 декабря пришлось, помимо прочего, арестовать штаб атамана Болбочана в Харькове. Украинцы отомстили за это тем, что стали чинить препятствия проходу поездов с углем из Донецкого бассейна.
Пытались помешать отправке угля и донские казаки. Потребовались долгие переговоры, а также поставки оружия и боеприпасов, чтобы – 18 декабря – получить согласие на вывоз угля. Но в первые дни декабря всякие транспортировки, и так проходившие с постоянными помехами, замерли совсем: из-за недостатка вагонов и локомотивов. Было почти чудо, что к 12 декабря все же удалось отправить 126 транспортов, из которых 41 эшелон с 212-й пехотной дивизией, 26 составов – с 2-й кавалерийской дивизией и 21 – с войсками из Константинополя и с Кавказа.
Ухудшение положения в начале декабря
В конце ноября со всех сторон приходили горькие известия о разложении наших войск. В 1-м армейском корпусе оставшаяся в районе Екатеринослава часть 11-й ландверной дивизии оказалась совершенно ненадежной. Приданный ей 384-й ландверный полк пришлось, из-за отказа нести службу, отвести в места расквартирования остальных частей 20-й ландверной дивизии. В 1-м батальоне 421-го пехотного полка, согласно донесению из 2-й кавалерийской дивизии от 29 ноября, командовал только солдатский совет. 5-я рота 18-го ландверного полка и 2-й эскадрон 2-го баварского полка тяжелой конницы отказались участвовать в карательной экспедиции. В бою под Белопольем одна из рот не выполнила приказ открыть огонь по противнику. 11-я ландверная дивизия поэтому получила для усиления гарнизона 1-й баварский полк тяжелой конницы. Однако из выдвинутой дальше всех на восток 215-й пехотной дивизии сообщали, что настроение по-прежнему спокойное и надежное. Теперь солдатские советы повсеместно оказывали самое благоприятное воздействие на личный состав и работали
