10
Целое утро Белый ловил маленьких кальмаров Он обнаружил их на рассвете, на глубине в тридцать-сорок метров, когда они увлеченно преследовали, вытянув вперед свои длинные щупальца, косяк камсы Он нырнул под них и шумными ударами погнал к поверхности Их было много, тысячи бело-розовых моллюсков с выпученными черными глазами.
Испуганные его внезапным появлением, кальмары помчались, словно целая туча живых ракет. Насосы их выталкивали воду все быстрей и быстрей. Достигнув поверхности, они взмывали над ней (авось удастся спастись!) и неслись так сто-двести метров, подобно летающим рыбам
Но неожиданно Белый прервал охоту, и кальмары, пролетев еще метров сто над водой, попадали в нее, будто скошенные пулеметной очередью.
Дельфин повернул назад. Что-то влекло его туда, на запад, где над горизонтом висело небольшое пышное облачко Единственное облако на чистом голубом небе.
Скорее обратно, к скалистому острову, к тому странному доброму существу, которое спасло его от акулы, которое прогнало осьминога, которое кормило его рыбой и так весело играло с ним, к единственному доброму существу среди скопища беспощадных врагов, единственному — после того как не вернулось другое доброе существо, которое спасло его от касатки и исчезло… Навсегда…
В сущности, что влекло его туда? Привязанность, любовь, благодарность? Или какая-то подсознательная, неудовлетворенная потребность в ласке, желание близости, взаимности, заложенное в любом живом существе миллионы лет тому назад, в ту невероятно далекую эпоху, когда одиночные клетки, раз поделившись, уже не рассеивались, а оставались объединенными в группы, общества, организмы.
Стремление к дружбе!
Он вздрогнул. Знакомый звук долетел до его слуха. Это в сотне метров от него всплыл подышать воздухом после длительной охоты около самого дна слепой кашалот. Большой наклонный фонтан, потом глубокий вдох, второй фонтан, пониже, опять вдох, третий фонтан, четвертый, пятый, десятый, двадцатый…
Видно, просидел он под водой дольше, чем следовало.
Дельфин был уже далеко, когда кашалот, сделав последний вдох, стал снова погружаться в свое царство. Хвост его мелькнул над водой, как гигантская черная бабочка, и исчез. А что это там, вдали?
Белый подпрыгнул над водой и увидел их. Касатки, шайка морских пиратов! Они летели, будто эскадра быстроходных скутеров.
Кого они преследовали так стремительно?
Но нет! Сейчас они сами спасались бегством от какого-то страшного врага.
Белый замер прислушиваясь. И тут же уловил приближение огромной стаи морских змей, которые неслись прямо на него, — сотен, тысяч покрытых желтыми и черными пятнами змей, зловещей смертоносной стаи, от ядовитых зубов которых бежало все живое.
Лишь несколько акул не захотели сойти с их пути и врезались в стаю, широко разинув свои пасти, — лишь они со своей ненасытной, безрассудной жадностью.
Не дожидаясь пока змеи приблизятся, Белый пустился вслед за пролетевшими мимо него касатками. Сейчас они были менее страшны. Инстинкт и опыт, приобретенный еще его прадедами, недвусмысленно подсказали ему это.
Так он несся около часа, пока не смолк угрожающий шум за его спиной, тогда повернул назад и поплыл к пушистому облаку, повисшему, словно зонт, над скалистым островом.
Вскоре его эхолот обнаружил подводное возвышение, длинный поперечный хребет, буйно заросший непроходимым лесом стометровых водорослей, каким-то сказочным лесом из тонкоствольных лиан, причудливо переплетающихся друг с другом и осыпанных, будто жемчужной росой, кислородными пузырьками.
Рыба-луна, повисшая неподвижно под самой поверхностью, как надутый воздушный шар, терпеливо метала икру. Целые облака икры — двести-триста миллионов крохотных яичек, которые морское течение разносило во все стороны. Двести-триста миллионов новых живых организмов — если, конечно, все они уцелеют в предстоящей жестокой борьбе. Если… А сколько лакомок питалось этой икрой и крохотными вылупившимися мальками!. Вдруг среди сплетающихся водорослей мелькнуло несколько крупных теней, размахивающих плавниками. Испуганная их приближением, стайка морских коньков в ужасе разбежалась в разные стороны.
Черепахи! Почему бы ему не поиграть с ними? Дельфин устремился им навстречу, выбрал самую большую и подбросил ее лбом кверху. Но что это за странные черепахи? Они не убегают, как другие, а сами набрасываются на него сверху, клюют его, рвут своими острыми клювами его кожу!.
Да ведь они же совсем не похожи на тех неповоротливых и безобидных черепах, с которыми развлекались когда-то его сверстники. Как он не заметил, что они и выглядят иначе — более сплюснутые, с рубчатыми панцирями.
Белый обратился в бегство. Черепахи тут же бросились следом за ним, но вскоре отстали. Разве могли они тягаться с ним в скорости? А он усвоил еще одну истину в борьбе за жизнь: рубчатые черепахи опасны, и потому их следует избегать!
От соленой воды ранки у него на теле начало саднить. Дельфин снова взял курс на остров и, обойдя водорослевые джунгли, понесся к своему другу, с которым можно была играть сколько хочешь, беззаботно и спокойно.
Морские птицы с криками возвращались к своим гнездам. Солнце устало клонилось к горизонту, а волны, отражая весь его жар, летели ему навстречу, словно светящиеся водопады.
Сначала показалась скалистая вершина, потом склоны, пенящийся прибой. Послышался лай тюленей.
Над волнами покачивалась белая лодка, а около нее — его друг и… акула!
Белый мгновенно понял нависшую опасность. А понять — для него означало — немедленно действовать! Среди быстрых самый быстрый! Он метнулся вперед и ударил изо всей силы в брюхо акуле так, как делали это его соплеменники из стада Оскаленного. Хищница испуганно метнулась в сторону, а человек издал радостный возглас. Надо было нападать, не медля, молниеносно, пока хищник не опомнился! И, подплыв к врагу, он бросился ему на спину. Шершавая кожа акулы ободрала его, как наждачная бумага, но в возбуждении человек ничего не заметил, впился пальцами левой руки в красное отверстие под жаброй, а правой ударил ножом ее в брюхо.
Но ужас! Встретив твердую толстую кожу, настоящую костяную броню, нож выскочил у него из руки и потонул. Исчез куда-то и неожиданный союзник. Человек, сидевший на спине у мечущейся акулы, остался с ней один на один. — Белячок! Белячок! — позвал он, но напрасно. Вдруг рыба нырнула под воду, увлекая его за собой в синюю бездну, перевернулась на спину и снова понеслась вниз. В ушах у него зазвенело. Он соскользнул с акулы и начал грести кверху, к искрящейся лазури, куда показывали ему путь вылетающие у него изо рта пузырьки.
