— Да, — нехотя признался он, — мне отсюда видно мало чего хорошего, но ты так здорово смотрелась на мотоцикле, когда мчалась по дороге! Такая свободная… как ветер.
Ошеломленная этим монологом, она снова не могла выговорить ни слова и в конце концов тихо произнесла:
— Фредди, ты… ты видел на нем себя?
Он вдруг весь как-то съежился, на глазах его показались слезы, и он с трудом выдавил:
— Я всегда мечтал о мотоцикле… И у меня уже было почти триста баксов… Подработав летом, я смог бы купить его…
От этих слов Холли сама чуть не расплакалась.
— А теперь я калека… Мне никогда не сделать ничего, о чем я мечтал… Как если бы я умер…
Борясь со слезами, она протянула руку и сжала его плечо. По щекам мальчика текли слезы, и его боль тут же перешла в нее.
— Фредди, я пока не знаю как, но я тебе обязательно помогу!
— Как? Как ты можешь мне помочь?.. — горько усмехнулся он.
— Дай мне время. И самое главное — не отчаивайся! Хоть ты и думаешь, что жизнь кончена — уверяю тебя, вся жизнь у тебя впереди! Может, не совсем такая, о которой ты мечтал, но тоже замечательная. Всем нам в жизни выпадает коснуться и ада, и рая. Ты молод, красив, силен и, веришь ты в это или не веришь, ты еще прикоснешься к раю. Я только хочу показать тебе новый путь, помочь наладить жизнь… Ты должен верить мне!
Он вздохнул и вытер слезы со щек. Губы юноши дрожали. Через некоторое время он проговорил:
— Ты хочешь сказать, что я уже коснулся ада?
— Я считаю, что да, а ты? — чуть слышно сказала Холли.
Он опять вздохнул.
— Если и не коснулся, то прошел совсем рядом.
Она медленно убрала руку с его плеча.
— А теперь запомни, Фредди: вместе мы сможем добиться очень многого. В одиночку ты не сможешь ничего.
Он кивнул, но Холли не была уверена, что он понял ее. В эту минуту ей очень захотелось побыстрей увидеть Ника и поговорить с ним о Фредди.
…День уже клонился к вечеру, когда она остановила машину у роскошного особняка на холме. Седая Флора Беннет тихо покачивалась в шезлонге, стоявшем под огромным вязом. Вылезая из машины, Холли похвалила себя за пунктуальность. По дороге она не остановилась ни у одной закусочной.
— Добрый день, — сказала она, захлопнув дверцу машины. Флора качнулась вперед и замерла.
— Это вы, Холли?
— Да! — рассмеялась Холли. — Это я.
— Что-то вы не очень смотритесь в машине. А где же ваш мотоцикл?
Холли только покачала головой.
7
Холли приняла приглашение Флоры и Ника пообедать с ними. Когда Ник за руку проводил ее в огромный зал, она с некоторым ужасом посмотрела на прямоугольный длинный, чуть ли не во всю комнату стол, накрытый Флорой к обеду. Ник усадил ее на стул во главе стола, и уже одно прикосновение его руки заставило ее сердце учащенно биться. Она искоса взглянула на Ника и спросила:
— Может, мне пойти на кухню помочь твоей бабушке?
Он отрицательно покачал головой.
— Ни в коем случае. Когда я бываю дома, мы с бабушкой готовим по очереди. Сегодня ее день — так сказать, ее показательное выступление. Так что кроме повара на кухню никто не допускается. И запомни это на будущее: это правило номер один.
Холли помотала головой.
— Не могу поверить, что она до сих пор сама готовит… Это просто невероятно! — рассмеялась она.
Ник заговорщицки шепнул:
— У нее и блюда такие.
Если этой репликой он намеревался развеселить ее, то ему это удалось.
Они вдвоем уселись за стол. И ждали, ждали, ждали. Из кухни доносился громкий и мерный грохот посуды; наконец Холли наклонилась вперед и как можно тише спросила:
— Что это она там делает?
— Наверное, у нее, как обычно, пригорел пирог, — в ответ прошептал Ник. — Она тогда колотит сковородкой, чтобы он отстал от дна.
Тяжко вздохнув, Холли повернулась и посмотрела в сторону кухни: что бы там ни сотворила Флора Беннет, ей, вне сомнения, придется это попробовать, а Холли никогда не удавалось изобразить, что ей нравится нечто несъедобное. Она ни секунды не сомневалась, что после ураганного грохота (который уже чуть-чуть приутих) десерт будет тот еще! Ничто не выдержит такой мощной встряски…
Прошло еще некоторое время, и из кухни наконец появилась Флора. Не снимая фартука, она уселась на другом конце стола, предварительно водрузив в центр его вместительную овальную кастрюлю, на которую Холли старалась не смотреть. Холли была южанкой и считала, что ей известны все традиционные южные блюда, но то, что стояло перед ней сейчас, было явно чем-то экзотическим.
— Николас, раскладывай ты! — бойко скомандовала Флора. — А то у меня в правом плече артрит разыгрался.
Ник тут же вскочил.
— Разумеется. Холли, давай твою тарелку, — сказал он, протягивая руку.
— О, только немного… — попросила Холли, нехотя подавая ему тарелку. — Я сегодня поздно завтракала.
Она натянуто улыбнулась, когда он поставил перед ней тарелку, наполненную до краев чем-то непонятным. Холли с недоумением разглядывала это чудо кулинарного искусства и чем дольше она на него смотрела, тем больше казалась ей тарелка.
Ник улыбнулся, а потом повернулся к прабабушке и подмигнул ей.
— Ба, Холли, наверное, интересно, как называется это блюдо. Я думаю, она раньше его не пробовала.
Флора хитро взглянула на Холли.
— Разве твоя мама никогда не готовила гуляш по-южному?
Холли чувствовала, что краснеет.
— Нет. Мама родом из Индианы, — ответила она.
— Ну, наверное, этим все и объясняется. — Флора помолчала и продолжила: — Давно, во времена «великой депрессии»[7], мы часто готовили ему из ничего. У нас тогда не было мяса, как здесь, — она указала на тарелку Холли. — Обычно мы просто тушили вместе все те немногие овощи, которые нам удавалось раздобыть. Поэтому я и называю это блюдо «гуляш по-южному времен депрессии».
— Очень интересно, — ответила Холли и осторожно попробовала кусочек. К ее великому изумлению, вкус был просто восхитительным. Распробовав, Холли удивленно посмотрела на Ника.
Тот с явным интересом, посмеиваясь, наблюдал за ней. Ага, значит он ее просто разыгрывал! Он прекрасно знал, что готовится настоящий деликатес. Холли почти разозлилась.
Она ела с удовольствием и сердито поглядывала на Ника. Когда было покончено и с шоколадным тортом, Ник поднялся из-за стола и ласково произнес:
— Все было очень вкусно, Ба.
— О да! — горячо подхватила Холли. — Точнее сказать, восхитительно!
— Если готовишь уже восемьдесят пять лет, вряд ли приготовишь плохо, — Флора приняла похвалы со скромным достоинством.
