Она наблюдала, как темно-вишневая струя слегка выгибается дугой, медленно взяла, в задумчивости повертела ножку в пальцах, продолжая рассматривать слегка вспененную поверхность.
— Вообще-то, — проговорила она с хитрой усмешкой, — я знаю о твоей способности создавать вино и еду…
Я открыл и закрыл рот, потом сказал с неловкостью:
— Знаешь, не люблю признаваться, но меня это так истощает, что прибегаю к такому только в редких случаях.
Она чуть кивнула.
— Когда очень уж хочется похвастаться?
— Скорее, — уточнил я, — когда похвастаться надо.
— Да, — согласилась она, — магия требует нешуточных сил… Ладно, у герцога, оказывается, прекрасное вино. А я еще и проголодалась.
— Да, — сказал я ей в тон, — и перемещение с помощью магии требует сил. Верно?
Она красиво вскинула брови в наигранном изумлении.
— На что ты намекаешь? Я?.. С помощью магии?.. Рич, я примчалась на прекрасном быстром коне! Все видели, как я проехала через арку городских ворот!
— Это тоже объяснимо, — сказал я, — и ты это знаешь… что я знаю. Вообще-то, Бабетта, когда ты попадалась мне вроде бы случайно в Сен-Мари, это еще можно было объяснить, хоть и с натяжкой. Но когда вот здесь, по эту сторону Великого Хребта, то и самый тупой поймет, что послана проследить за кем-то. Но если прибыла именно сюда…
Она бросила беглый взгляд в сторону эльфийки, ее мы в разговор не вовлекаем, это не детские игры, поморщилась.
— Какие ужасные слова употребляешь!..
— Подбери более точные, — предложил я любезно.
— Ну-у-у, — протянула она, — где твое мужское самолюбование? Почему не предположить, что я, будучи безумно влюбленной в тебя, такого замечательного, последовала за тобой, чтобы втайне вздыхать и восторгаться?.. Девочка, ты нас не слушай, в него все влюбляются, противного такого!
— Да, — согласился я, — это здорово. И слушать приятно, ты права. Но я в самом деле все глыбже влезаю в шкуру правителя и государя.
— И что?
— На такого мелкого червячка не ловлюсь, — сообщил я.
— А на какого?
— Размером с королевство, — сообщил я. — И чтоб это королевство было размером с планету. Ты знаешь, что такое планета?
— Как-то слышала, — ответила она небрежно. — А ты?
— Тоже слышал, — сообщил я. — В детстве. Так как насчет шпионажа? В отличие от солдат шпионов и диверсантов вешают на месте! И вообще, как думаешь, почему я не удивлен, встретив тебя здесь?
Она кокетливо расхохоталась.
— Я знаю!
— Так почему?
— Ты думал обо мне, — сказала она щебечуще, — вот я и появилась!
— Прекрасное объяснение, — согласился я. — А теперь давай серьезно.
— Ой, — сказала она подчеркнуто серьезно, — давай. А с тобой можно?
— Бабетта, — ответил я мирно, — ты даже не представляешь, что со мной можно. Давай сразу уточним одну бесспорную вещь. Ты послана шпионить за мной…
Она улыбнулась.
— Милый Рич, я обожаю тебя за твое самомнение…
— Разве не так? — спросил я.
Она покачала головой.
— Вспомни, я была в Брабанте, когда ты прибыл через Перевал, молодой такой и самоуверенный виконт, ничего еще не умеющий и особенного из себя ничего не представляющий…
Я поморщился.
— Ну, вообще-то я шороху там задал… хоть и позже. Ладно, ты присматриваешь за всем этим регионом. Резидент, так сказать, местной шпионской сети по эту сторону океана. Но теперь, когда заметную роль начал играть я, ты все больше интересуешься мною. Не так ли?
Она продолжала беспечно улыбаться, а лямка с ее плеча все сползала и сползала.
— Бабетта, — сказал я, — не отвлекайся. Можешь вообще спустить эту штуку, а то и раздеться догола. Увидишь, смогу разговаривать так же спокойно. Во всяком случае, твои несомненные прелести не собьют, не отвлекут, не направят мысли в иное русло.
— Ты настоящий мужчина, — сказала она с одобрением, — не самец, что обычно понимают под этим словом, а действительно… И сейчас у тебя что-то на уме вот прямо во время разговора появилось, я же вижу по твоим честным мужским глазам, как нечто крепнет и пускает корни…
— Точно, — согласился я.
— Говори, — сказала она, — я уже в кресле, из него не выпаду.
— Есть идея, — произнес я скромно. — Почему бы не перевербовать тебя, такую умную и красивую?
ГЛАВА 10
Мне показалось, что эльфийка бросила на меня лютый взгляд, но я смотрю на Бабетту, не отвлекаюсь, а она в удивлении вскинула брови и расхохоталась.
— Меня?.. Ты?
— А почему нет? — возразил я уязвленно. — Да, он император. Всей его власти не знаю. Однако там ты, полагаю, она из многих, а здесь ты могла бы стать… Однажды великий Цезарь, проезжая через нищую альпийскую деревушку, сказал придворным, что он предпочел бы здесь быть первым, чем вторым в Риме.
Она посмотрела серьезно.
— Рич… Не знаю, как мужчины, вас целиком лепили из самолюбия, а я бы подохла в такой деревушке. Мне нужен шумный придворный свет, много красивых и умных людей, музыка, веселье, интриги…
— У меня это тоже все есть, — заверил я, — а будет еще больше. Неужели тебе не хочется стоять у начала чего-то великого?
— Радость мужчин в сотворении, — произнесла она еще серьезнее, — радость женщины — в потреблении. Но еще большая радость для женщины… это — лью воду на твою мельницу — быть рядом с мужчиной, который умеет что-то создавать, решать, принимать на себя ответственность… Нет-нет, не спеши гордо расправлять плечики! Ты пока еще ломаешь. А это возраст детства. Вот когда начнешь строить…
— Я уже строю, — ответил я просто.
Она улыбнулась.
— Да?
— На обломках, — пояснил я. — Конечно, сперва расчищаю площадку. Но ты видишь пока только руины того, к чему привыкла. Такое тебя… удручает, скажем мягко. Но я уже строю, хотя видишь пока только флот.
Она продолжала улыбаться.
— Еще железная дорога, — напомнила она. — Очень изящное решение! Никогда бы не додумалась…
Я отмахнулся.
— А ты в шахтах бывала? То-то. Там везде полозья, на тележках руду вывозят. Я всего лишь вывел подобное из шахт на свет божий и… укрупнил. Бабетта, я в самом деле строю новый мир! И кое-кто уже это понял.
Она спросила так же легко и даже игриво, но я уловил резкий скачок интереса:
— Кто же этот проницательный мудрец?
— А догадайся, — сказал я. — И еще… не отвергай сразу, ты же умная женщина!.. Умные женщины умеют доить сразу двух мужчин. А то и больше.
Она хихикнула.
— Мужчин? Императоры и даже короли — это не мужчины, это что-то иное. Хотя да, мужчины тоже присутствуют, но мужчины в вас в меньшинстве.
— Бабетта, — сказал я с укоризной. — Так нечестно. Ты даже не хочешь признать, что выполняешь какие-то задания, хотя это понятно, да и ты знаешь, что я это давно понял. Но даже отказываешься обсуждать какие-то варианты…
— Какие? Ты можешь ответить, зачем было захватывать герцогство?
— Сказать честно? — спросил я.
Она проговорила настороженно, даже чуть отстранилась:
— Ну… если это тебя не убьет…
— Не убьет, — успокоил я, — хотя шарахнет. В герцогство я вторгся с огромной армией, народ притих, в том числе и самые амбициозные лорды. Впервые я не прочь, что репутация у меня… ну, как бы не очень…
— Еще как не очень, — сказала она милым голоском, — несмотря на твои сладкие речи.
— Ну так вот, — продолжил я, уже сердясь на самого себя за минутную слабость, — здесь и проделаю то, что пока не решаюсь даже в Турнедо и Сен-Мари, хотя там тоже стоят мои армии.
Она проговорила с непониманием:
— Что? Что ты замыслил столь чудовищное… что даже сам не решаешься?
— А поговори с народом, — ответил я и добавил злорадно: — С любым, не только с лордами. Увидишь, я не только воевать умею.
Она помолчала, глядя на меня серьезно и задумчиво. На эльфийку больше не обращала внимания, да и та затихла, вообще старалась не шевелиться и не привлекать к себе внимания.
Я не сводил взгляда с Бабетты, она обронила наконец тихо:
— Поговорю… При дворе императора Германа, кстати, как раз сейчас идет дискуссия, как к тебе относиться.
Я сказал бодро:
— Не могут понять, расцеловать меня в правую щеку или в левую?
— Спасибо, — пропела она нежно, — что не сказал насчет жопы.
Я сказал с укором:
— А еще леди…
— Милый, — возразила она, — это выражение впервые услышала именно от тебя!
— Быть такого не может, — сказал я. — Будучи отцом народа и покровителем изящных искусств, я разве такое могу? Обычно заворачиваю круче… И что, на меня уже обратили внимание?
Она послала мне очаровательную улыбку.
— Внимание обратили давно, милый. Еще до того, как ты отыскал Тоннель и вторгся в Сен-Мари, что находилось под рукой императора.
