Читаем без скачивания О завтрашнем дне не беспокойтесь - Николай Симонов

— Сударыня, поздравляю! Вам несказанно повезло. Вместо 30 копеек вам светит целый рубль. Вот он — юбилейный. Серебряный. Но просто так я его не отдам. Выполните условие.

— Кака-кое условие? — в напряжении лицевых мышц и выражении глаз школьницы совместились страх и любопытство.

— А вы подойдите поближе, я вам на ушко скажу — цинично, раскручивал он интригу.

— Je ne veux pas monter dans la gueule du loup. Mais vous Йtes sacrИment — пролепетала школьница (она процитировала известную реплику из сказки о Красной шапочке Шарля Перро — Прим. Авт.). Приняв ее невнятные слова за согласие сделать за его деньги какую-нибудь нелепость или непристойность, например, на одной ножке попрыгать ли какую-нибудь пафосную песню в коленно-локтевой позе исполнить, Павлов решил отойти от стереотипа памятных ему со школьных лет невинных розыгрышей и веселых приколов и придумать что-то новенькое. Но для начала с жертвою надо было, хотя бы познакомиться.

— Тебя как звать-то, гуманоид? — спросил он, сдвинув на кончик носа модные солнцезащитные очки.

— Дульсинея Табосская — не растерялась школьницаи присела в реверансе.

«Ах, так! Дон Кихота, значит, вы уже прошли? А читали ли вы историю кавалера де Греии Манон Леско?», — мгновенно сообразил он и объявил:

— Французский поцелуй!

— Целоваться?! По-французски?! Qu'est-ce que c'est?! — лицо школьницы исказилось в елейной гримасе, однако в глубине зрачков, как будто, что-то, взорвалось.

— Какая киска?! — рассердился Павлов, и для наглядности показал кончик языка, а затем сладко причмокнул. Как он того, собственно, и ожидал, она отреагировала на намек очень бурно: нежный румянец на щеках приобрел оттенки багрового цвета, большие карие глаза наполнились слезами.

— Дурак! — сказала она, отпрянув от него, и быстрым шагом поспешила, отдаляясь от него, по тенистой аллее. Жердеобразная подруга ее, в стороне наблюдавшая за результатами переговоров, с перепуганным лицом припустила за ней вслед. Павлов меланхолично посмотрел по сторонам, душераздирающе зевнул, и от темы НЛО переключился на приятные воспоминания. О том, как, будучи девятиклассником, попытался в подражание скабрезных стихов гения русской поэзии А.С. Пушкина, изложить собственную точку зрения на половой вопрос в советской трудовой общеобразовательной школе в условиях полного отсутствия какого бы то ни было полового воспитания. Его поэма под названием «Ода подростковому прыщу» пользовалась огромной популярностью среди мужской половины 9-10-х классов (посредством переписывания). Стихи, конечно, были так себе. Ни на что не претендовавшая и мало что обещавшая ученическая проба пера, которой он, однако, страшно гордился. Но однажды строгий учитель химии и убежденный холостяк Семен Ильич застал его врасплох в процессе творческой переработки вступительной части поэмы, и Павлова вызвали «на ковер» к директору школы. Кроме директора — властного и безжалостного Петра Григорьевича — в кабинете присутствовали упомянутый учитель химии и добрейшая Анна Ивановна, преподававшая в старших классах русский язык и литературу. От неприятных последствий, вплоть до исключения из школы, Павлова, как он тогда самоуверенно полагал, выручила его находчивость и эрудиция. Несколько лет спустя он по памяти воспроизвел тот разговор в виде драматической сценки, из которой следует, что с учителями ему просто повезло.

ДИРЕКТОР (строго): Павлов! Мне сказали, что ты порнографические стихи на уроках химии сочиняешь? И не отпирайся. У тебя Семен Ильич этот листок отобрал? Молчишь? А ну-ка, давай, прочитай нам свои вирши вслух, по памяти. Как там, у Грибоедова сказано, Анна Ивановна?

АННА ИВАНОВНА: С чувством! С толком! С расстановкой!

ПАВЛОВ (жалобно): Может не надо?

ДИРЕКТОР (строго): Надо, Павлов! Надо! Чтобы ты понял, насколько все это пошло.

ПАВЛОВ (тяжело вздохнув):

«Богу равным кажется мне по счастьюЧеловек, который так близко-близкоПред тобой сидит, твой звучащий нежноСлушает голосИ прелестный смех. У меня при этомПерестало бы сердце битьсяЛишь тебя увижу, уж я не в силахВымолвить словоНо немеет тотчас язык, под кожейБыстро легкий жар пробегает, смотрят,Ничего не видя глаза, в ушах же —Звон непрерывныйПотом жарким я обливаюсь, дрожью…»

ДИРЕКТОР (растерянно): Стоп! Тут в листке написано совсем иное.

Может, это не Павлова листок? Да и почерк какой-то неровный. А у Павлова, я знаю, почерк красивый, разборчивый. Анна Ивановна, взгляните.

АННА ИВАНОВНА (со слезами в глазах): Тут почерк с наклоном вправо, а Павлов пишет с наклоном влево.

ДИРЕКТОР: Семен Ильич, вы свободны! (Учитель химии с вытянутым лицом уходит).

ДИРЕКТОР: Анна Ивановна, ЧТО ЭТО БЫЛО?!

АННА ИВАНОВНА (рыдая): Это — божественная Сапфо! Третий век до нашей эры. Древнегреческая поэтесса. Я никогда им этого не задавала. Это — сверх всяких программ. А как прочитал! Bravissimo! Ставлю Павлову в журнал пятерку с двумя плюсами!

ДИРЕКТОР: Анна Ивановна, вы свободны! (Растроганная Анна Ивановна уходит).

ДИРЕКТОР (строго): А ну-ка, иди сюда, Барков ты наш, доморощенный! (Хватает Павлова за ухо).

ПАВЛОВ: Я больше не буду! Честное слово!

ДИРЕКТОР: Я тебе покажу: «хочу», «драчу», — еще раз узнаю, мигом из школы исключу! (Выпроваживает Павлова из кабинета легким пинком под зад)

Ровно в 15.00 на старинных, овеянных легендами, московских прудах, случайно оказавшихся местом приватной беседы двух ответственных сотрудников Главлита, появился еще один персонаж. В модном заграничном платье, подчеркивающем стройность фигуры. С прической, неопровержимо свидетельствовавшей о недавно состоявшемся посещении дамского зала парикмахерской. Что касается зеленого цвета глаз, тонких губ, чуть вздернутого носика и подбородка с ямочкой, то подобные детали внешности каждый вправе расценивать на свой вкус, что кому нравится. Genius loci, приняв облик пожилого пенсионера-москвича, в одиночестве сидел на садовой скамейке, раздумывая, на кого из прохожих наслать какую-нибудь беду, вещий сон или вдохновение.

Заметив проходившую мимо него красивую молодую женщину, он с рентгеновской точностью разглядел в ее дамской сумочке среди дорогих французских духов и дешевой американской косметики бесшумный пистолет МСП, принятый в 1972 году на вооружение КГБ и спецназа ГРУ в качестве оружия скрытного применения.

— А это еще кто?! — с удивлением, граничащим с шоком, спросил он незаметно подсевшего рядом к нему писателя, который в целях конспирации и, следуя литературной традиции, принял облик «Хатуль Мадана» (в переводе с иврита, «кота, занимающегося научной деятельностью»). Он принял бы и облик голубя, да страшно боялся птичьего гриппа.