шкур на полу, напольных зеркал, подсвечников, вазонов…
— Разумеется. Я поняла. Матрас на полу и крашеные стены. Ага. Так и запишем.
Кто я, чтобы спорить с клиентом?
— На верху все так и оформлено в крайнем минимализме.
— И тем не менее его надо переделать.
У меня внутри все встопорщивается: если полностью переделывать, это затянется не на месяц, как я думала, а на все три.
И я вцепляюсь в Юдина с дополнительными вопросами.
После пробежки по второму этажу мы оба какие-то вздрюкнутые и злые. Вспоминаю, как родители своими силами клеили обои в маленькой комнате. Они тогда за день чуть два раза не развелись. Надо себе пометочку на будущее занести, что со своим мужиком ремонт не делать. Не с моим характером такие приключения. Иначе будет убийство. У меня уже кулаки сжимаются.
Зато, не смотря на ругань, а никто из нас не стеснялся и за словом в карман не лез, я немного успокаиваюсь. На самом деле, все что портит Юдину впечатление от ремонта на втором этаже, можно заменить в течение двух-трех дней. И основной фронт работ предстоит все-таки на первом этаже. Что немного проще, так делать с ноля всегда легче, чем переделывать за кем-то.
— У меня есть наметки, — радую я Михаила. — Я доработаю проект, и пришлю вам его на утверждение. Работать будем уже по согласованному макету.
Поскольку тут обсуждать пока нечего, чтоб не убить друг друга, мы разделяемся. Юдинские требования к планировке никак не изменились, и они у меня зафиксированы. Михаилу как раз кто-то звонит, и я линяю вниз.
Шарахаясь внизу, делая себе пометки и прикладывая образцы обоев, выбранные Анечкой для этого медведя, я немножечко зверею.
Вот куда ему столько комнат на первом этаже?
Что там у нас? Кухня, столовая… Зачем ему столовая? Он один живет. Приемы закатывать, что ли, будет? Ладно-ладно, я не справедлива. Имеет право.
Гостиная, кабинет… Спортзал с железом — это проще всего. Санузел, тоже бескровно должно обойтись, Сашок на них собаку съел. После того, как ему однажды пришлось переделывать шикарнейший туалет, унитаз в котором был установлен на постаменте в центре, его сложно удивить. Мы тогда с Саньком смотрели на три ступеньки, ведущие к фарфоровом пони, и охреневали. Это как же человеку даже в одиночестве хочется быть выше других.
Так-с. Тут еще как-то косноязычно описано помещение, которое я бы назвала зоной отдыха. Чем гостиная не устраивает, не понятно. Но мне это все убирать. Желание клиента — закон.
Побродив по пока еще не перегороженной площади с рулеткой, которую мне по-братски одолжил Саня, с облегчением понимаю, что все влезает.
Но счет к Пашеньке растет. Работы тут вагон.
Однако, есть и печальный момент. Вкалывать придется и мне, потому что план, оставшийся от Анечки, не подходит. Чего-то определенно не хватает.
Надо думать.
Пора на словах описать все Юдину, что я намозговала, и, если серьезных возражений не будет, уже доработать и закупаться.
Михаил обнаруживается все там же на втором этаже в той самой комнате с коробками.
Не знаю, что его сподвигло, может, пар таким образом выпускает, но прямо сейчас Юдин очень занят.
Он энергично отжимается.
Надо бы слинять, но я, как загипнотизированная, продолжаю пялиться.
Снова эти мускулы, перекатывающиеся под гладкой кожей. При взгляде на напряженные руки Михаила мне становится жарко. Перед глазами проносятся непристойные картины. Кажется, мне пора тряхнуть телефонной книжкой.
С выдохом Юдин отжимается в последний раз, поднимается и засекает меня. Сто пудов у меня на лице сейчас отражаются все неприличные мысли.
Расправляя плечи, Михаил делает шаг ко мне.
У меня ощущение, будто жар его разгоряченного тела проникает в меня.
— Госпожа дизайнер, вам же тоже любопытно, как это могло бы быть?
Глава 15
Черт, если до этой фразы я просто думаю, что мне неплохо бы оживить личную жизнь, то сейчас я представляю на себе не абстрактного мужчину, а вполне конкретного. Его вопрос запускает мою фантазию. Действительно, как бы это могло быть с ним?
Мне представляются руки Михаила, удерживающие вес тела надо мной, напряженные плечи, за которые я хватаюсь руками, бьющуюся венку на его шее…
Во рту мгновенно пересыхает.
Юдин смотрит мне прямо в глаза, читает все мои эмоции, взгляд его тяжелеет, а черты лица заостряются. Атмосфера в комнате накаляется, воздух словно становится вязким, меня будто обдает суховеем. Михаил делает еще один шаг ко мне, и между нами остается сантиметров двадцать. Двадцать сантиметров наэлектризованного пространства.
Черт-черт!
Нельзя воображать заказчика голым!
Нельзя представлять, как забрасываешь ноги ему бедра!
Нельзя задумываться, а какой у него?
Нервно облизываю губы. Я все еще в плену Юдинского взгляда, но перед глазами не его лицо, а утреннее видение — капля стекает по плоскому животу.
— Нет, — сипло отвечаю я. — Не интересно.
— Врете.
— Вру.
— А я вот открыто признаю, — рука Михаила упирается в стену рядом со мной, — что, после того, что я видел и трогал, — взгляд Юдина проходится по моим изгибам, и почти ощущаю его физически, будто меня огладили горячей ладонью, — мне хочется попробовать.
От этих слов, сказанных низким голосом, меня пробирает так, что леопардик под шортами начинает всерьез волноваться за отлучение от тела.
— Не все то, что хочется, стоит пробовать, — доношу до Михаила здравую мысль.
— А я не люблю себе отказывать, — Юдин склоняется ближе к моему лицу.
Армани на разгоряченном мужском теле кружит мне голову.
Жаркий шепот ударяет мне по нервам:
— Госпожа дизайнер, в какой позе предпочитаете познакомиться поближе?
— Я…
— Маринка-а-а! — вопль Санька спугивает эротический морок. — Это ты заказала петухов?
Спасибо тебе, Сашенька! Ты вовремя!
Стопэ! Какие к черту петухи?
Под рык Юдина: «Я его уволю на хер!», я подныриваю у него под рукой и
