– Пойдем скорее отсюда, а то как бы они тебе пятку не вывихнули и кулак не поцарапали.
– Костя, а ты папе не расскажешь, что я тебя в этот клуб приводила? – прошептала она на ушко уже в такси.
– Обязательно расскажу. Ты что, не понимаешь…
– Ябеда! – Анфиса показала язык и отвернулась.
Да, если мы так же «весело» будем добираться до Москвы… Надо что-то делать.
Глава 4
Новые полномочия
– Нет, поглядите на нее, ядрена вошь! – возмущался Мелехов, узнав о наших вчерашних приключениях в ночном клубе. – Вроде формально уже совершеннолетняя, а ума… Просто финиш какой-то! Ты вообще понимаешь, чем все могло закончиться?!
– Но ведь со мной был Костя…
– И чего? Да, кулаками он машет неслабо, но против ствола? Его вчера из-за тебя могли пристрелить, как цыпленка.
– Папа, почему в кого-то должны стрелять? В этом тоже виновата я? – Проштрафившаяся девица решила перейти от обороны к нападению.
– Не ты, а реальность, в которой мы живем, дорогуша. Или думаешь, все блага, что у тебя есть, даром даются? Ошибаешься, ядрена вошь! За них всегда приходится платить, а цена бывает разной.
– Это из-за твоих дел погибла мама?
– Дочка! Решила бить меня ниже пояса? В нашем долбаном мире есть люди, которым для убийства особых причин не нужно.
– Может, мне выйти? – спросил я. Похоже, они перешли к личным делам.
– Нет, – остановил Мелехов. – Человек, дважды спасший мою дочь, имеет право знать о нас все. Это может пригодиться во время работы.
Да уж, работа предстояла нелегкая. Нрав у девицы непростой, и жизнь, похоже, ничему ее не учит. Но кто-то же должен?
– А если я не хочу никуда уезжать? – продолжала упираться Анфиса.
– Можешь оставаться. Есть у меня на примете небольшой подвальчик в глухой деревеньке под Харьковом. Посажу там под замок, и будешь ждать, пока в городе все утрясется. Ты этого хочешь, ядрена вошь? – Отец резко повысил голос. – Но учти: если со мной вдруг что-то случится, тебе придется куковать там до конца дней. Согласна?
– Нет.
– Тогда прекрати выпендриваться! Неужели непонятно: вчера тебе очень крупно повезло. Но везение – девка непостоянная. В общем, так: с этого момента ты беспрекословно подчиняешься Константину. Его я наделяю ВСЕМИ отцовскими полномочиями. Даже если захочет тебя выпороть – значит, так тому и быть.
– Выпороть? – усмехнулась девица. – Это в каком смысле?
– Не в том, какой вкладываешь ты. Ремнем по заднице. Да так, чтобы сесть потом три дня не могла!
Не совсем представлял себе, как смогу это сделать. Женщины этого мира до сих пор оставались для меня нереальными созданиями, и насилие в отношении них воспринималось как святотатство. Хотя умом понимал, Анфисе действительно нужна хорошая порка. Она ведь из отца веревки вьет.
– Папа, ну разве можно так с любимой дочкой? – тоном капризной маленькой девочки спросила Анфиса, сменив тактику. – Ты меня в рабство сдаешь?
– Да.
– Сексуальное?
– Кто про что, а вшивый – про баню. Прекрати, иначе сейчас сам сниму ремень и прямо тут начну воспитывать. Понимаю, что слегка опоздал, лет эдак на пятнадцать, но ничего, лучше поздно, чем никогда. Костя, ты меня понял? Пока не передашь эту лошадку в другие руки, спуску ей не давай. Гонорар твой в связи с этим заметно вырастет, не сомневайся. Видишь, любимая дочка, какие из-за тебя расходы?
– Мы, красивые женщины, во все времена ценились на вес золота, – ответила та, которая, по моему твердому убеждению, еще ни одной копейки сама не заработала.
– Господин Мелехов, насколько я понял, вы наделяете меня полномочиями применять любые – как моральные, так и физические – меры воздействия? Цель – доставить Анфису живой и здоровой по указанному адресу. Правильно?
– Все верно, – подтвердил папаша.
– Когда мы выезжаем?
– Через пару часов привезут документы, и можно будет отправляться.
– Хорошо. – Я повернулся к подопечной: – Через десять минут мы с тобой идем в магазин и покупаем подходящую одежду. В твоем нынешнем наряде только стриптиз в клубе показывать. И еще – сейчас же смой макияж. Нам не стоит выделяться в толпе. Теперь моя очередь делать из тебя нормальную девушку.
– Чего?! Мамаше своей указывать будешь, а не мне.
– Она, в отличие от тебя, не нуждается…
– Ага, так я и поверила! Наверняка такая же уродина, как и сам.
– Ты посмела оскорбить мою маму? Извинись немедленно!
– Еще чего! И не подумаю…
Зря она. Я никому и никогда не позволял плохо отозваться о моих родственниках. Сразу резко пересмотрел свое отношение к Анфисе. И все же дал ей шанс исправиться:
– Сейчас же возьми свои слова обратно.
– Ага, разбежалась! Да пошел ты, знаешь куда? Кутюрье хренов! Сам-то…
Усилием воли заставил себя не думать о ней как о женщине. Не позволив договорить, применил несложный захват и повел упиравшуюся пациентку в ванну. Нельзя оскорблять моих близких! К тому же следовало проверить свои новые полномочия. Прямо над раковиной начал смывать с ее лица агрессивную раскраску. Мелехов лишь рот раскрыл от удивления.
– Ей, правда, не идут кричащие тона, – ответил на немой вопрос мужчины.
– Папа, убери от меня этого гада! – завизжала Анфиса. – Он меня изуродовать хочет.
Она надавила мне на ногу пяткой, попыталась расцарапать лицо свободной от захвата рукой, так что волей-неволей пришлось применять более радикальные меры. Сняв с ее талии узкий ремешок, крепко стянул локти за спиной.
– Гад, козел … …! – Далее пошли слова, которых в книге «Русские пословицы и поговорки» я не встречал.
– Анфиса, прекрати ругаться, как портовая шлюха! – попытался остановить ее словесный поток отец. Наблюдая за моими действиями, он попросту растерялся.
– Я еще и не так буду! И не только ругаться!
А ведь действительно будет. И что с ней потом делать? Проводить воспитательную работу? Еще бы я знал как. Все мои познания в педагогике ограничивались наблюдением за сержантом в училище, который готовил нас к будущей службе. Там все было проще: не выполнил задание – получи еще парочку таких же. Опять прокол – повтори трижды, да вместе со всем отделением, «благодарные» бойцы которого потом проведут с тобой дополнительный урок. А это очень больно. Жаль, такая практика в данном случае неприемлема.
Мысль о том, что я, профессиональный разведчик, не могу справиться со взбалмошной девчонкой, настроения не прибавила. Ее поведение сейчас сильно затрудняло выполнение моих планов. На помощь Мелехова я надеялся зря. Пришлось развязать подругу, которая сразу начала распускать руки.
С военным так нельзя: рефлексы у нас на уровне автоматизма. Уклонение, блок, ответный удар. Едва удержался от последней стадии обороны.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
