водоема.
Услышав наши голоса, из бревенчатого строения вышла женщина, судя по рыжим волосам, убранным под косынку, и тому радостному, нежному взгляду, которым она одарила Виктора, это была его жена Анастасия.
— Так вот ты какой. — Она, улыбнувшись, сразу шагнула ко мне и обняла крепко, будто встретила родного человека.
Да что ж они все так реагируют странно. Ну, встретились и встретились. Зачем обниматься постоянно? Это немного нервирует. Не особо привык к тому, что в мое личное пространство без конца лезут левые люди.
— Вить, все готово. Помыла, почистила, затопила. Пусть только Андрей ещё берёзовых чурок принесет. Веники я замочила. Сейчас приготовлю чистые вещи, полотенца. Георгий… Так ведь? Тебе есть во что переодеться?
— Кстати по поводу переодеться… Вышла такая история…
Я в двух словах объяснил свою проблему
— Ааааа, так ерунда. Постираем утром. Есть, конечно машинка. Не совсем уж мы отсталые. Сейчас уже поздно. — Улыбнулась тетка. Она же мне тетка, получается? Раз жена дядьки.
Вообще, от нее ощущалось какое-то тепло. Никогда такого не видел. Человек улыбается, а тебе по кайфу.
— Так, ну что, мужики… — Виктор потёр руки. — Сгоняйте за поленьями, я пойду проверю, что там в парной.
Андрей сначала очередному распоряжению отца вообще не обрадовался и раздражённо покосился на меня. Несомненно, мы вряд ли станем друзьями. Его бесит моя городская натура. А я бы, честно говоря, с удовольствием избавился от его колхозного духа, который прёт со всех щелей.
Но вдруг очень неожиданно, братец посветлел лицом и согласился без малейших пререканий. Вот сразу мне это показалось странным. Не мог он по дороге от двора до огорода внезапно разглядеть во мне что-то прекрасное. Например, тонкую душевную организацию. Но травма, нанесённая посещением чудо-уборной была слишком сильна и я сразу не сообразил, что надо ждать подвоха. Отказала мне чуйка.
— Конечно, бать. Щас быстро организуем. Идём, Георгий?
Я и пошел. Не представляя, как весело закончится этот вечер и даже не догадываясь, на что способны обиженные деревенские лохи.
Глава 7
Все, что происходило дальше, имело две стороны. Одна — та, которую я видел собственными глазами, а вторая — та, которая стала известна чуть позже. Но рассказать надо подробно. История, достойная сценария кино.
Побродив по двору с умным видом, Андрей заявил, мол нету берёзовых дров, хотя стопка каких-то лежала, но он заверил, что это дубовые и они нам никак не годятся. А вот берёзовые, просто мандец, как нужны. Потому что для бани береза подходит лучше всего. И жар в самый раз, и пар будет полезнее для здоровья. Я, как бы, не спорил, потому что вообще не понимал, на кой черт нам дрова. Тем более столько много. Тетка однозначно сказала, все готово. Правда, про берёзовые чурки, вроде, тоже говорила.
Соответственно, мысли не возникло, будто переросток может элементарно меня разводить. Он вообще казался мне изначально туповатым и на всякие приколы от рождения неспособным. Чувством юмора, как и способностью хорошо поглумиться, обладают только люди, имеющие мозг. Я считал, у братца его нет.
— Слушай… ну, что же делать. Батя сказал, принести, значит, надо принести. У нас знаешь, как заведено? Не выполнить указание старшего, это его обидеть. Неуважение, вроде как выходит. Кровь из носа надо сделать, что отец сказал.
Андрей почесал затылок, повздыхал, демонстрируя переживания, ещё раз оглядел двор, нахмурившись, а потом вдруг откуда-то из-за колодца притащил топор.
— Держи. Пойдем рубить.
Я, недоумевая, все же взял протянутый мне инструмент и пошел вслед за Андреем, который почему-то решил выйти со двора. С другой стороны, во дворе березы и не росли. Это очевидно. Мучило одно лишь робкое сомнение. Теоретически, если даже мы срубим сейчас дерево или ветки, они же будут, типа, сырые. Я, конечно, не профи в банных делах, но, например, в мангал засыпают угли сухие. Никак не смочив их предварительно. Может, конечно, процесс топки бани иной. О своих сомнениях наивно сказал братцу. Тот меня заверил, будто лучше нет для хорошего жару сырых берёзовых бревен. Мол, отсюда и пар.
Сомнения остались, но очень уж был мой новый родственник убедителен.
Вышли мы, значит, со двора, идем. Ищем берёзу. Добрались до одного из домов, а там, напротив палисадника, не берёза, а просто баобаб какой-то. Огромная, с толстым стволом. Старше меня раза в три, наверное.
Андрей заявил, что, исключительно нам это дерево подходит и велел мне рубить ветки, пока он ещё посмотрит пару вариантов. На мой вопрос, на хрена нам столько берёзовых веток, я получил ответ, что если городской туго соображает, так пусть просто делает, что ему говорят умные люди. Или слабо́? Вот это "слабо́" сыграло решающую роль. То есть, бычок с чубом на голове открыто намекнул, будто мне не хватит сил и вообще лох я первостатейный. Нет. Как показал финал этой истории, лохом то я и был. Просто ещё об этом не знал.
Пока примерялся, прикидывал, откуда начать и где закончить, братец куда-то исчез. Ну, я срубил одну, срубил две. Потом ещё несколько штук. Нелегкое дело, кстати. Через взмах матерился. Остановился передохнуть, огляделся. Андрея не видно. Смотрю на берёзу и понимаю, этак она скоро станет похожа на пальму. Оно, вроде, веток достаточно, а братца все нет и нет. Думаю, и что делать?
Тут, значит, осторожно, с тихим скрипом открывается калитка и оттуда появляется женское лицо с очень круглыми глазами. Смотрит на меня так, будто я берёзу не рублю, а грязно ее домогаюсь. Даже вниз машинально посмотрел, убедиться, застегнута ли ширинка. Ну, потому что у нее был такой взгляд, от которого даже мне стало страшно, и я оглянулся проверить, может за моей спиной кто-то особо опасный стоит. Не было никого. Пусто.
— Андрея не видели? — Спрашиваю громко. Расстояние между нами приличное.
А, как ни крути, процесс рубки вообще дело не лёгкое. Поэтому, что вполне логично, дыхалка не железная, соответственно и дышу часто, говорю с присвистом. Будто бежал долго.
Женщина головой затрясла и давай обратно калитку закрывать. Думаю, надо спросить, можно ли ещё веток с дерева срубить. Она, может, берёза и не их личная, но хрен его знает, как тут заведено. Перекинул топор в другую руку и направился к хозяйке.
А дальше началось нечто странное. Она вдруг завизжала, будто ее резать собираются, а потом захлопнула створку, громыхая, судя по звуку, засовом.
Думаю, ну, вообще звезданутые люди. За берёзу она что ли так. Да ладно. Я и другую могу. Взял, значит, ветки, не бросать же добро, добытое трудом, а я, чтоб было понимание, вообще никогда топором ничего не делал. Не приходилось как-то.
