венец... Совсем отчаялась? Иди в порт, там на тебя найдётся публика, — но тут взгляд его утыкается в мой висок. Я испуганно прикрываю его ладонью.
— Попаданка, — говорит мужчина таким тоном, словно давит таракана. А потом замахивается тростью.
Я едва успеваю руками прикрыться, яблоко выпадает из пальцев, когда трость врезается в мои руки. Вскрикнув, теряю равновесие и падаю на землю.
— Вы что творите?! — кричу, едва не плача от шока. Предплечью болят, словно по ним плетью хлестнули.
Мимо проходит стражник, но даже не останавливается. Делает вид, что ему плевать. А злобный златоглазый мужчина снова заносит трость. На солнце сверкает серебряный набалдашник… Меня словно током прошибает, страх ударяет в голову. Я резко вытягиваю руки и встряхиваю ими, как это делал Войт. И в тот же миг трость выскальзывает из пальцев незнакомца и со свистом ударяет его в лоб.
— Драхт тебя дери! — рычит мужчина отшатываясь. Его лицо искажает злоба. Из окон выглядывают любопытные лица.
Я же вскакиваю на ноги и со всех ног бегу прочь. В спину несутся ругательства, я резко поворачиваю за угол. Взгляд цепляется за вывеску с изображением синей птицы, что сидит на яйце.
Заскакиваю внутрь. Прислоняюсь спиной к двери, тяжело переводя дыхание. Предплечья ужасно ноют, точно будет синяк. Ещё и ноги сбила в кровь, туфли совсем не предназначены для бега по средневековой брусчатке. Хорошо хоть удалось спрятаться. Я оглядываю помещение в котором оказалась.
Передо мной прихожая и коридор, навстречу по нему идёт парочка. Люди скользят по мне безразличным взглядом, но вдруг замечают знак на моём виске. Тут же их лица искажает презрение.
— С дороги, попаданка, — шипит дама, проходя мимо и словно специально задевая локтем. Мужчина надменно цыкает, а потом они выходят, хлопнув дверью.
“Да что с ними не так?!” — едва не плача, думаю я, проходя через коридор в лавку. За шторкой маячит продавец. На этот раз я прикрываю татуировку волосами, и только потом вхожу.
Продавец — тучный мужчина в очках, тут же подскакивает с места и бежит мне навстречу. Но потом он видит моё замызганное платье, растрёпанные волосы, и пыл его угасает.
— Вы, наверное, дверью ошиблись, — высокомерно говорит он. — Это лавка магических существ.
— Не ошиблась, — выдавливаю сквозь зубы. Мне уже порядком надоело собирать оскорбления.
Мужчина складывает толстые руки на груди, осматривает меня сверху донизу, бормочет:
— Ах, да… меня же предупреждали… что зайдёт попаданка, — он говорит последнее слово таким тоном, словно это оскорбление. Не успеваю я возразить, как он попросту хватает меня за локоть и волоком выводит из магазина, а затем толкает так, что я падаю на землю.
— Вы не имеете права, — я едва не плачу от бессилия.
— Ну иди, пожалуйся кому-нибудь. Мой магазин! Что хочу — то и делаю, — и он хлопает дверью.
На улице уже темнеет, вдоль домов зажигаются магические светильники. Мимо проходят люди, спешат куда-то стражники. И никому нет дела до девушки, что обессиленно сидит на земле. В конце концов, я поднимаюсь и без всяких надежд бреду к дому Пионы. Благо, Войт объяснил, как его найти…
Это оказывается громадный частный дом, окружённый кованым забором. Охрана даже к воротам не позволяет мне подойти, ещё и оружием грозят.
Вот тебе и “удача”, рано радовалась.
Обессиленная, голодная, я добираюсь до таверны. И совершенно не удивляюсь, когда слышу, что за мой золотой могут предложить только сено вместо кровати, и засохший хлеб, вместо еды.
Я пытаюсь спорить, но всё бесполезно. Они уже знают, что я попаданка. Разговаривают грубо, в глазах насмешка, и я ничего не могу с этим поделать. Приходится, сжав зубы от обиды, согласиться на их условия и отправиться в хлев.
Лошади в стойлах косятся на меня с недоверием, я добираюсь до ближайшей кучи сухой травы и заваливаюсь в неё, сжимаюсь калачиком. Прокручиваю в уме весь сегодняшний день… Если так пойдёт, то совсем скоро мне и правда придётся побираться. Может, найти Войта и попроситься помощницей? А ещё лучше создать банду из попаданок и совершать набеги на этот клятый город! Хотя бы будет понятно, за что они нас ненавидят.
Мечты о том, что вернусь к Виктору, кажутся далёкими и несбыточными. Я вспоминаю его красивое, словно у принца, лицо, голубые глаза… и не чувствую ничего. Словно из меня выскребли все хорошие эмоции. Зато, когда вспоминаю дракона, наполняюсь праведным гневом, даже зубами скриплю от злости. Вот кто виноват в моих бедах! Вот кого надо как следует натаскать за чешуйчатый хвост!
Вдруг чувствую холодное прикосновение к локтю. Оказывается, ко мне подошла ящерка. Я отламываю ей кусочек хлеба, она с аппетитом съедает, а потом забирается мне на грудь, крутится, а затем укладывается, довольно вздохнув. Я думаю о том, что она может быть шпионкой… но оттолкнуть не поднимается рука. Да и чему это поможет? Всё равно ящерка будет где-то рядом, только совсем одна. А так и мне легче на душе.
Протянув руку, нежно глажу её по пупырчатой голове. Малышка немного напрягается, но не сбегает.
— Спокойной ночи, ящерка... — говорю я ей, прежде чем закрыть глаза. — Знай, завтра мы что-нибудь придумаем. И всё будет хорошо...
Полночи мне снится, словно я дёргаю за хвост огромного дракона, приговаривая: "Верни судьбу, вор рогатый! Хуже будет!”
Утром я просыпаюсь от странной тяжести на боку, словно меня кто-то обнимает…
— Витя? — бормочу я спросонья, поворачивая голову. А потом до меня доходит, что жениха тут быть не может.
Я испуганно распахиваю глаза и резко сажусь. С ужасом смотрю на совершенно голого незнакомого мужика, который лежит рядом. Накачанный, с волосатой грудью, загорелый, как окорок, он даже не думает прикрыться.
Я немею от шока, краска заливает лицо.
Мужчина поднимается на локте, подмигивает и говорит:
— Доброе утро, родная. После этой ночи мы обязаны пожениться.
Глава 8
Обязаны пожениться?!
После ночи?!
— Что, извините? — шепчу, а сама отодвигаюсь подальше от голого мужика. Испуганно осматриваю себя — платье на месте, да и никаких следов “бурной ночи”.
Я всё в том же хлеву, в котором и засыпала. Вокруг кучи сена, у входа в загоне стоят лошади. Пахнет сухой травой и сыростью. Ящерка запрыгивает мне на плечо и шипит на незнакомца, открыв беззубую пасть.
Мужчина, ничуть не смущаясь наготы, ерошит свои волосы, словно демонстрируя, какой он
