— мысленно оправдываюсь я.
Трактирщик довольно поправляет рыжие усы и приглашает к столу. Галантно отодвигает для меня стул, кивает кому-то. В углу начинает задорно играть скрипка, а мне уже несут напитки — любые на выбор.
Пока осторожничаю, ящерка спрыгивает на стол и деловито принимается пощипывать хлеб.
“Помирать, так с полным животом”, — решаю я. И, сглотнув вязкую слюну, пробую картофель. Вкусно! Какая же я голодная. Съела бы целого дракона!
Закидываю в рот ещё пару картошин, заедаю гарниром, нахожу под колпаком похлёбку — пряную, наваристую. Хлеб хрустит на зубах. Сама не успеваю заметить, как уже пробую всё понемногу.
Всё такое аппетитное! Так и хочется забыть тревоги, расслабленно откинуться на стуле и кушать в своё удовольствие. Но обстановка не позволяет расслабиться, ведь за мной следит множество глаз.
Золотоглазый аристократ занимает столик в углу. Закинув ногу на ногу, он пилит меня взглядом. Охранники поглядывают от входа, служанки напугано стоят по струнке, всем видом показывая, что готовы выполнить любое моё желание.
В трактире есть и другие посетители… и все они косятся на меня с разной долей любопытства, словно я какой-то диковинный зверёк.
"Например, двухголовая жаба", — заботливо подсказывает внутренний голос.
Осторожно оглядываю себя. К ногам прилипла солома, платье безнадёжно испачкалось. Пахнет от меня слежавшейся травой. Мда, ну и видок.
— Леди! — щебечет подошедшая вдруг служанка, водружая на середину стола огромный букет, — вам передали от того столика.
Я оборачиваюсь и вижу незнакомца — престарелого богатея. Он поигрывает золотыми наручными часами, на губах его — скользкая ухмылочка. Богатей скользит по мне липким взглядом. Я кривлюсь и вздёргиваю подбородок.
— Настойка корня любви от господина в очках! — тем временем говорит служанка и ставит передо мной бутылочку в форме сердца.
Я с опаской замечаю струйки розового дыма, поднимающиеся от стекла. Отправитель (длинноволосый парень с тонким лицом) машет мне рукой.
— А это вам от месье Гордона, — шепчет вторая служанка, кладя рядом со мной резную шкатулку.
— А вот от столика слева! — тут же добавляет вторая, и на стол ложится красный конверт. Кошусь на отправителя. Им оказывает вполне симпатичный мужчина с белоснежной улыбкой.
Любопытно. Я заглядываю внутрь конверта. На стол выпадает золотое колечко и записка, с которой, я читаю слова:
"О, прекрасный свет в окошке, будь моей!
Я подарю тебе звёзды в нашу брачную ночь!
Буду богом, что чтит попаданок, людей и зверей!
Рабом твоим стану, чтоб несчастным в мире помочь!"
"О господи", — мысленно вздрагиваю я. Аппетит пропадает окончательно, а служанки продолжают заваливать стол подарками.
У меня возникает чувство, словно я главный приз на шоу: "Холостячка".
“Что это, блин, за ярмарка щедрости? Отбор женихов какой-то! — растерянно думаю я. — Вчера носы воротили, а теперь... Да чего уж, до Виктора поговорить было не с кем, а тут выбирай — не хочу. На любой вкус и цвет! Да только мне никто из этих хлыщей не нужен. Сплошные лицемеры”.
— Вам что-то не нравится? — беспокойно спрашивает трактирщик, заметив, что я замерла с вилкой в руке.
— Кое-что не нравится, — соглашаюсь я, чувствуя, что закипаю, как забытый на плите чайник. Я уже понимаю в чём причина всеобщего странного поведения, но хочу услышать ответ от трактирщика: — Чего вдруг все стали такими добренькими? Вчера сухой хлеб не хотели продавать, а сегодня кормите, как на убой.
Трактирщик воровато оглядывается, а потом наклоняется ниже, шепчет:
— Леди, понимаю ваше недовольство. Но мы же не знали…
— Чего не знали?
— Ну, про вашего мужа. Наше дело маленькое, людей кормить, да ложки мыть. Если ваш муж прогневается, так ведь тут всё разнесёт и кирпичика не останется.
— Прогневается? — уточняю я. — Муж?
— Будущий ваш муж, да, — кивает трактирщик. — Вы, леди, не серчайте. Но в Мортланде встречают по одёжке, а провожают по судьбе. А когда судьба исполняется, принято всех, кто к ней привёл, или благодарить, или слёзы по ним лить. Вот, не хотелось бы, чтобы по моей таверне слёзы лили.
— А кто вам про судьбу мою рассказал? — спрашиваю напряжённо.
— Дык, все знают, с самого утра весть по языкам ходит, — пожимает он плечами, а потом добавляет, — вы присмотритесь, здесь много достойных людей, может кто приглянётся. Вот, например, месье Песто, весьма уважаем в городе, в свободное время занимается садоводством…
И трактирщик, как самая настоящая сводница, начинает расписывать мне прелести собравшихся в трактире потенциальных женихов.
— Нда, приехали, — бормочу я. Настроение падает под плинтус. Теперь понятно, чего все переполошились. Мести боятся! И за место мужа бьются. Чувствую себя Красной Шапочкой в царстве волков. И ведь они думают, что я лёгкая добыча.
"Интересно, кто про мою судьбу рассказал? И как меня нашли? Хотя, наверное, не так уж много попаданок приезжает в город. Да и на таможне людей было достаточно. И всё-таки, почему тут настолько не любят попаданок? Это тоже как-то связано с судьбами? Хорошо бы незаметно сбежать и отсидеться где-нибудь. С другой стороны, — думаю я, — можно ситуацией воспользоваться. Хотя бы душу отвести! А-то она со вчерашнего дня требует справедливости”.
Нахмурившись, я строго смотрю на трактирщика:
— Это всё мне не по нраву, — заявляю я, просто чтобы повредничать. — Где, в конце концов, десерт? И мне хочется кофе, есть у вас такое?
— Да-да, леди!
— Со взбитыми сливками, — добавляю я.
— Хорошо! — трактирщик торопливо достаёт блокнот, записывает.
— Клубнику сверху и шоколад самого премиального сорта!
— Ванильный? Или фиалковый?
— Эм-м… тот, что дороже! А ещё… сахарную вату. Без неё простить не смогу.
Трактирщик несчастно чешет усы, вытирает пот:
— А что это?
— Вата, только сахарная. Неужели нет такой?
— Найдём, — бормочет мужчина.
— А ещё верните мне мой золотой. За моральный ущерб!
— Конечно!
— И хорошо бы почистить мою одежду, а на замену дать новое платье местного покроя, и приготовить помыться. Воду погорячее… с эфирными маслами! Эм-м душистыми… — говорю, не зная, чтобы ещё придумать. Никогда не думала, что у меня окажется такая скудная фантазия. Трактирщик кивает и записывает мои требования на листок.
“Наверное, он просто не знает, что никто мстить за меня не станет. Я же сразу после свадьбы окочурюсь! — думаю я. — Может, они только первую часть судьбы слышали, а про
