в полотенце. Создать лед из воды совсем несложно.
Носовое кровотечение быстро остановилось, и Йонен пытливо посмотрел на Дхана.
– Надеюсь, вы осознаете, что я несвободен, – заговорил ищейка. – При допросе даже какие-то незначительные детали утаить непросто. Чем меньше я буду знать, тем лучше для вас.
– Да, мы это понимаем, – подтвердил теневик.
– А как вы собираетесь защитить детей? – спросила я. – Ведь ваш хозяин сможет узнать о том, где вы их будете прятать, и похитить снова.
– Да, он может, – признал Йорнен, – поэтому я не должен знать, где они. Все давно продумано. У меня есть люди, которым я доверяю. Они увезут Шуаза и Луару и позаботятся о них. Завтра мы покинем ваш дом, а сегодня мне нужно кое с кем связаться, чтобы все подготовить.
– Ваша магия, должно быть, не восстановилась… – пробормотал Дхан.
– У меня есть кристаллы. Надеюсь, их хватит.
– Йонен, возьмите мой, – я достала из коробки заряженный кристалл и протянула ищейке.
– Это очень своевременно. Спасибо. Еще я хотел бы увидеть детей.
– Да, пойдемте за мной, – поднявшись на второй этаж, я толкнула дверь комнаты, где спали наши найденыши. – Постелю вам на полу…
– Не надо, – хрипло прошептал Йонан, накрывая одеяльцем Луару. – Я не планирую сегодня спать. Это последние часы, которые у нас есть. Удалю слюну детей из поисковика, и никто их больше не найдет. Ни он, ни я сам. Слишком много грязных дел… пришлось участвовать… О моих детях позаботятся. Я сделал все, что мог. Может быть, я плохой отец, но это единственная возможность их уберечь.
Руки у Йонана дрожали. А на лице была написана такая смесь нежности, решимости и боли, что остаться равнодушной не получалось.
– Вы не плохой отец, – шепотом сказала я. В горле стоял ком, – вам просто не повезло. У некоторых людей нет ни совести, ни чести. Вас принудили, шантажируя здоровьем близких!
– Это уже не важно. Главное, дети будут в безопасности. – Йонан с нежностью убрал пряди растрепавшихся волос со лба Шуаза. – Как бы мне хотелось увидеть, как они взрослеют, но обстоятельства бывают сильнее нас. Надеюсь, они меня поймут.
Тихо закрыв дверь, я вышла из комнаты, едва сдерживая рыдания. Смотреть на это молчаливое прощание было больно.
– Что?! – хмуро спросил Дхан, увидев моё лицо.
Он сидел за столом с документами один. Дежурные куда-то отошли.
– У меня сердце разрывается от сочувствия… – призналась я, после того, как пересказала нашу с Йонаном беседу. – Неужели нельзя как-то разорвать эту клятву?
– У меня есть одна идея, – откликнулся Дхан, – но я не хочу обнадеживать Йонана без уверенности, что это сработает. Мне нужна твоя помощь, чтобы кое-что проверить.
– Конечно, я помогу! Что надо сделать?
– Поговорить с Иодель. Богиня может снять клятву, по крайней мере, присягу точно.
– Откуда знаешь?
– В обмен на служение она разорвала мою присягу королю Элдорана Олпидайо второму.
Вот это поворот!
– Когда?
– Два года назад.
– А вдруг об этом узнают в теневом ведомстве? Они не смогут…
– Не узнают, – перебил Дхан. – Там считают меня мертвым.
– Но…
– Я теперь никакого отношения не имею к теневому ведомству. Иногда пользуюсь старыми связями, надевая чужую внешность. Та история о том, как я вовремя понял, что влип в дурно пахнущее дело, не совсем правда. Я догадывался и на всякий случай готовил пути отступления, но не предполагал, что меня спишут так… подло. Олпидайо приказал меня устранить. Сам приказал. А ведь я… – Дхан смотрел мимо меня, нахмурив брови и чуть прикусив губу. Он явно вспоминал что-то неприятное, – я делал для него ужасные вещи. До сих пор не могу себя простить. Знаешь, именно поэтому я был уверен, что Олпидайо меня не тронет. Кто же еще будет делать эту грязную работу? Как же я ошибался! Нашлись желающие! И если бы не Иодель, я бы не выжил. Умирая, я истово молился. Хотел исправить все то, что натворил, и умолял избавить меня от службы этому ядовитому слизню в короне. Как я жалел, что вообще пошел по этому пути! Лучше бы так и продолжал ездить с труппой бродячих артистов по городам и селам. Я знал, что недостоин прощения, но Пречистая Иодель откликнулась на мои молитвы. Теперь я служу ей.
Откровения Дхана меня немного пристукнули, но одновременно появилась надежда. Может быть, богиня сумеет снять с Йонена клятву? Конечно, присяга это совсем не клятва служения. Она не предполагает беспрекословного подчинения. Присяга защищает только от измены. А вот, если человек принес клятву служения, все иначе. Отказавшись выполнять приказ, он сначала испытывает сильную боль, а потом умирает.
Вдруг я вспомнила слова Йонена: «Это последние часы, которые у нас есть», «… обстоятельства бывают сильнее нас. Надеюсь, они меня поймут». Ох! Кажется, он хочет отказаться выполнять поручения своего хозяина.
Нужно срочно связаться с богиней и расспросить. Уж лучше выполнять поручения Иодель, чем человека, который похищает детей, чтобы шантажировать и контролировать их отца.
Глава седьмая. Встреча с Иодель
Это было странно: вновь оказаться на Земле. Вечером, я попросила богиню о встрече, и во сне осознала себя не в помпезном храме, не в гостиной с маленьким столиком, а в любимом кафе на Студенческой улице родного города. Пожалуй, это единственное место, в котором я с удовольствием проводила время и до той аварии, и после неё. Самое главное здесь – атмосфера. Уютная, неспешная, тихая.
Хозяйку – кругленькую, улыбчивую армянку среднего возраста – я знала хорошо. Она, в первый раз увидев меня после аварии, не стала охать, а уверенно заявила, что я обязательно встану на ноги. И в её тоне не было даже тени сомнения. А еще она варила чудесный кофе.
И сейчас я чувствовала непередаваемый и манящий аромат этого напитка. Казалось, что в кафе никого нет, но я знала, что в небольшом закутке рядом с кухней есть столик, сидя за которым так удобно наблюдать, оставаясь незаметным. Видно почти все помещение и часть улицы, но человека, который сидит за столиком обнаружить не так просто.
Именно здесь я застала Иодель, которая медленно цедила кофе. Рядом стояла еще одна белоснежная чашечка с этим напитком.
– Здравствуй, Мария! Присаживайся, – пригласила богиня.
