– Легко! – подскочила Катюша, злорадно улыбаясь бывшей подруге.
Лицо Огурцовой дернулось. Если бы не Максим, не миновать им еще одной драки. Но Белка сдержалась. Она ловко подсунула руку под локоть Лаврентьева и скомандовала:
– Ну, пошли.
Максим предложил Катюше второй локоть, но она только повела плечом, засунула обе руки в карманы и, ссутулившись, зашагала вперед.
– У вас здесь очень красиво, – заговорил Максим. – Столько простора – река, лес. У нас раньше была дача в другом месте, там был только маленький пруд и больше ничего. Даже леса поблизости не было.
– Какая жуть, – подала голос Огурцова и приторно улыбнулась.
Катюша демонстративно молчала. Разговор не вязался, но Лаврентьева это, кажется, не волновало.
– Я с утра уже прошел вверх по течению, наверное, километров пять. Невероятные места. По берегу растут ивы. Я прошел под ними. Они плакали.
Катюша вновь начала злиться. Почему этот парень не может говорить нормально? Что за манера строить предложения по всем законам русского литературного языка? Не говорит, а сочинение пишет. Если еще выяснится, что он сочиняет стихи, то диагноз можно будет ставить – зануда.
Почему-то все в Максиме Катюшу раздражало. И чем дальше, тем больше. Его аккуратные движения, манера одеваться так, словно он не за городом находится, а на концерт в консерваторию собрался. Его дурацкая особенность внимательно слушать собеседника, повернувшись к нему и заглядывая в глаза. Его безукоризненно правильная речь, тонкие изящные руки и какая-то небывалая классическая красота его лица.
Кошмар, одним словом, а не человек.
Между тем их невероятная компания дошла до поселка. Было решено пойти гулять в лес. Предлагая это, Белка нагло смотрела на Катюшу, видимо, ожидая, что она испугается и наотрез откажется идти.
Конечно, после вчерашнего в лес Катюше идти не хотелось. Она бы лучше осталась у реки под безопасным солнышком. Но чувство упрямства заставляло ее топать дальше и только сильнее сжимать кулаки в карманах.
Максим что-то безостановочно вещал, постоянно поворачиваясь к Катюше, которая специально отставала. Из-за этого Огурцовой все время приходилось обегать своего кавалера, чтобы продолжать держать его под руку.
Наверное, со стороны их троица выглядела комично. Но Катюшу это не волновало. Внутри у нее клокотало возмущение, и было совершенно ясно, что прогулка эта мирно не закончится.
Они обошли поселок стороной и уже ступили на дорогу, ведущую к лесу, как из этого самого леса показался Тим. Следом за ним тарахтел на мотоцикле Борюсик.
Предчувствуя недоброе, Катюша остановились. Белка тоже предпочла бы спрятаться, но для этого пришлось бы отпустить Максима. Лаврентьев же, не ведая о грядущей беде, спокойно шел вперед, рассказывая что-то увлекательное из своей жизни.
– Какие люди! – протянул Тим, останавливаясь около Катюши.
– Здравствуйте, – Максим снова чуть поклонился. Ух, как Катюша сейчас ненавидела его спокойствие.
– Ты гляди, – во все лицо заулыбался Тим. – Только появился в поселке, а уже сразу двух баб заграбастал.
Катюша оглянулась назад. Поселок где-то там далеко жил своей жизнью. У кого-то громко работало радио, лаяли собаки, кричали дети и орали петухи.
Спасителя на белом коне видно не было.
Белка потянула Максима с дороги, но он стоял на месте и с легкой улыбкой глядел Тиму прямо в лицо.
– Смотри, Борька! – не унимался Тим. – Ты вчера Катьку, можно сказать, из пасти волка спас, а она никакой благодарности проявлять не хочет. Вокруг Сашки ходит, а тебе ни спасибо, ни пожалуйста. Нехорошо это…
– Нехорошо, – поддакнул Борислав и нажал на педаль газа. Визг Огурцовой потонул в реве мотора.
– Пожалуй, мы у тебя одну даму заберем. – Тим проехал на велосипеде чуть вперед, отсекая Катюшу от Лаврентьева с Огурцовой. – Зачем тебе столько? А нам Жданова спасибо скажет за то, что ее вчера нашли. Да, Жданова? – Он нехорошо подмигнул Катюше. – Иди сюда, Борюсик, девушка согласна.
И тут Катюша сделала большую глупость. Она бросилась бежать.
До поселка было рукой подать. Где-то там по дорожкам ходит Сашка, ее верный спаситель. Он просто еще не знает, что с ней случилась очередная беда. Ей стоит только появиться около магазина, чтобы Тим навсегда потерял охоту связываться с ней.
А еще у Катюши была очень слабая надежда, что Тиму с Бориславом нужен Максим, не она.
Но Катюша ошибалась.
– Стой, зараза! – закричал Тим, подхватывая велосипед. – Борян, гони ее!
Мотоцикл взревел с новой силой, и через секунду Борислав был рядом с Катей. Сильная рука дернула за плечо. Катюша вырвалась, прыгнула на обочину и побежала по полю, когда-то перепаханному, а сейчас заросшему травой, но еще сохранившему следы пашни. Бежать было неудобно, под ноги постоянно попадались камни, кроссовки вязли в мягкой земле. Но мотоцикл тоже не мог ехать быстро. На резком повороте он забуксовал, и Бориславу пришлось выставить ногу, чтобы не упасть. Велосипед Тима легко преодолевал невысокие холмики, звонок на руле обиженно звякал.
– Отвяжись! – Катюша пихнула подъехавший близко велосипед.
– Затащить бы тебя обратно в лес, – зло выдохнул Тим. – И отметелить там.
– Отстань от меня!
Никто уже никуда не бежал и не ехал. Катюша, тяжело дыша, сидела на земле, напротив нее стоял Тим. Где-то за его спиной Борислав вытаскивал мотоцикл с пашни на дорогу.
– А хахалю твоему мы морду начистим, – уже более миролюбиво произнес Тим, мыском ноги ударяя по земляному холмику, отчего вся земля оказалась у Катюши на лице. Она стала отплевываться от попавшего в рот скрипучего песка. – Ты его предупреди. Пусть не ходит без охраны.
– Сам предупреждай, раз тебе нужно! – выпалила Катюша. Она уже не сдерживала слез – по грязному лицу пробежали две влажные дорожки.
Тим дернул велосипед, вытаскивая его из земли, и повез его к дороге.
– Да, и Сашеньке привет передай! – не оборачиваясь, крикнул он. – Я с ним еще повидаюсь. А то больно храбрый стал последнее время.
Выбравшись на дорогу, Тим покатил вслед за Борюсиком обратно в лес. Катюша шмыгнула носом и размазала по лицу грязь.
– Кто это? – Максим осторожно взял Катюшу под локоть, помогая подняться.
– Так, два отморозка, – мотнула головой Катюша, а сама подумала, что этот чистоплюй Максим мог бы бегать и побыстрее, а то пришел, когда уже все закончилось. Она поискала глазами Белку. Огурцова медленно шла в их сторону по дороге. Вот бы кто был счастлив, если бы Борюсик своим мотоциклом закатал Катюшу в землю по самую макушку.
– Я тебя провожу, – решительно произнес Лаврентьев, доставая из кармана чистый платок и протягивая его Катюше.
