Болото неожиданно кончилось, и местность стала повышаться. Появилась высокая трава с режущими, как у осоки, краями. Атос оглянулся и увидел воров. Почему-то они стояли по колено в болоте, опираясь на дубины, и глядели на него. Выдохлись, подумал Атос. Тоже выдохлись. Один из воров поднял руку, сделал приглашающий жест и крикнул:
– Давайте, спускайтесь!
Атос повернулся и пошел вслед за Навой. После болота идти по твердой земле казалось совсем легко, даже в гору. Воры что-то кричали – в два, а потом в три голоса. Атос оглянулся в последний раз. Воры по-прежнему стояли в болоте, они стояли в воде и даже не вышли на сухое место. Увидев, что он оглянулся, они отчаянно замахали руками и заорали снова. До Атоса донеслось:
– Наза-ад!.. Не тро-онем!.. Пропадете, дураки-и!..
Не так просто, подумал Атос со злорадством. Это вам не на Земле, здесь не верят. Нава уже скрылась за деревьями, и он поспешил за нею.
– Назад идите-е!.. Отпу-устим!.. – ревел вожак.
Не очень-то они выдохлись, если так орут, мельком подумал Атос.
Деревня была очень странная. Когда они вышли из леса, перед ними открылась обширная поляна, словно выжженная и вытоптанная, без единого куста, без единой травинки. Большая глиняная проплешина, отгороженная от неба сросшимися кронами могучих деревьев. Поляна была треугольная, и деревня тоже была треугольная.
– Не нравится мне эта деревня, – сказала Нава, – здесь, наверное, еды не допросишься. Смотри, поля у них нет, наверное, это охотники, они всяких животных ловят и едят, тошнит даже, как подумаешь…
– Надо же где-нибудь переночевать, – сказал Атос. – Да и дорогу спросить надо.
Они шли через лес весь день, и даже Нава устала и все чаще висла на руке Атоса. Издали их поразило, что на улицах не было видно ни одного человека, но когда она подошли к первому домику, стоявшему несколько на отшибе, их окликнули. Атос не сразу нашел – кто.
Рядом с домом на серой земле сидел серый, почти не одетый человек. Уже наступали сумерки, и трудно было разглядеть как следует его лицо.
– Вы куда? – спросил человек слабым голосом.
– Нам нужно переночевать, – сказал Атос. – А утром нам нужно в Новую деревню.
– Это вы, значит, сами пришли, – сказал человек вяло. – Это вы хорошо сделали. Вы заходите, а то работы много, а людей что-то совсем мало осталось. – Он еле выговаривал слова, словно засыпал. – А работать нужно, нужно, нужно…
– Ты нас не накормишь? – спросил Атос.
– Нам сейчас нужно… – Человек произнес несколько слов, которые Атос никогда не слыхал раньше. – Это хорошо, что мальчик пришел, он подойдет для… – И он опять произнес странные, непонятные слова.
Нава потянула Атоса за рукав. Атос с досадой выдернул руку.
– Я тебя не понимаю, – сказал он человеку. – Ты мне скажи, еда у тебя найдется?
– Вот если бы трое… – сказал человек.
Нава потащила Атоса прочь изо всех сил. Они отошли в сторону.
– Больной он, что ли? – сказал Атос. – Ты поняла, что он говорил?
– У него же нет лица, – шепотом сказала Нава. – Что ты с ним разговариваешь? Как с ним можно говорить, когда у него нет лица?
– Почему нет лица? – удивился Атос и оглянулся. Человека видно не было: то ли он ушел, то ли растворился в сумерках.
– А так, – сказала Нава. – Глаза есть, рот есть, а лица нету… – Она вдруг прижалась к нему. – Он как мертвяк, – сказала она. – Только он не мертвяк, от него пахнет, но весь он как мертвяк… Пойдем в какой-нибудь другой дом, только еды мы здесь не достанем, ты не надейся.
Она подтащила его к следующему дому, и они заглянули внутрь, но в доме никого не оказалось. Все в этом доме было непривычное: и не было постелей, и не было запахов еды. Нава понюхала воздух.
– Здесь вообще никогда не было еды, – сказала она с отвращением. – В какую-то ты меня глупую деревню привел, Молчун. Что мы здесь будем делать? Я таких деревень никогда в жизни не видела. И дети здесь не кричат, и на улице никого нет…
На сумеречной улице действительно никого не было, и стояла мертвая тишина. Даже в лесу не ухало и не булькало, как обычно по вечерам.
– Так ты ничего не поняла, что он говорил? – спросил Атос. – Странно он как-то говорил, я вот сейчас вспоминаю, и словно я слышал уже когда-то такую речь… А когда, где – не помню…
– И я тоже не помню, – сказала Нава, помолчав. – А ведь верно, Молчун, я тоже слыхала такие слова, может быть, во сне, а может быть, в нашей деревне, не в той, где мы живем, а в другой, где я родилась, только тогда это, должно быть, очень давно, потому что тогда я была еще очень маленькая и с тех пор все позабыла, а сейчас как будто бы и вспомнила, но никак не могу вспомнить…
В следующем доме они увидели человека, который лежал прямо на полу и спал. Атос нагнулся над ним, потряс его за плечо, но человек не проснулся. Кожа у него была сухая и горячая, а мускулов почти не было.
– Спит, – сказал Атос, поворачиваясь к Наве.
– Как же спит? – сказала Нава. – Когда он смотрит…
Атос снова нагнулся над человеком. Ему показалось, что тот действительно смотрит. Но только показалось.
– Да нет, спит он, – сказал Атос. – Пойдем.
Против обыкновения Нава промолчала. Они дошли до середины деревни, заглядывая в каждый дом, и в каждом доме они видели спящих. Все спящие были мужчины. Не было ни одной женщины, ни одного ребенка. Нава совсем замолчала. Атосу тоже было не по себе. Спящие не просыпались, но почти каждый раз, когда Атос оглядывался на них, выходя на улицу, ему казалось, что они провожают его короткими осторожными взглядами. Стало совсем темно. Атос чувствовал, что устал до последней степени, до полного безразличия. Ему хотелось сейчас только одного: прилечь где-нибудь под крышей (чтобы не свалилась на сонного сверху какая-нибудь гадость), пусть прямо на жестком утоптанном полу, но лучше все-таки в пустом доме, а не с этими подозрительными спящими. Нава совсем повисла на руке.
– Ты не бойся, – сказал Атос. – Бояться здесь совершенно нечего.
– Что ты говоришь? – спросила она сонным голосом.
– Я говорю, не бойся. Они тут все полумертвые, я их одной рукой раскидаю.
– Никого я не боюсь, – сказала Нава сердито. – Я устала и хочу спать, раз уж ты есть не даешь. А ты все ходишь и ходишь из дома в дом, из дома в дом, надоело даже, во всех домах все одинаково. Все люди лежат, а мы с тобой бродим.
Тогда Атос поискал глазами и зашел в первый попавшийся дом. Там было абсолютно темно. Атос прислушался, пытаясь понять, есть здесь кто-нибудь или нет, но слышал только сопение Навы, уткнувшейся лбом ему в бок. Он ощупью нашел стену, пошарил руками, сухо ли на полу, и лег, положив голову Навы себе на живот. Нава уже спала. Завтра… пораньше встать… обратно через лес на тропу… воры, конечно, ушли… а если и не ушли… как там ребята в Новой деревне… неужели опять послезавтра?.. Нет уж, завтра… завтра…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
