– Тонут! – сказал Сартаков с удивлением.
– Тогда уж – топятся, – сказал Алик. – Ну что, Поль, за ними? Или прямо?
Поль рассматривал карту.
– Как всегда, – сказал он. – Этого озера у нас на картах нет. Если карте больше двух лет, то она уже никуда не годится. – Он сложил карту и придвинул к себе перископ. – Пойдем прямо, – сказал он. – Только погоди немного.
Он медленно поворачивал перископ, а потом остановился и стал вглядываться. В кабине вдруг стало тихо. Все смотрели на него. Леонид Андреевич увидел, как его правая рука нашарила клавишу кинокамеры и несколько раз нажала на нее. Потом Поль обернулся и, моргая, посмотрел на Леонида Андреевича.
– Странно, – сказал он. – Может, вы взглянете? У того берега…
Леонид Андреевич подтянул перископ к себе. Он ничего не ожидал увидеть: это было бы слишком просто. И он ничего не увидел. Озерная гладь, далекий, заросший травою берег, зубчатая кромка леса на фоне серого неба.
– А что вы там увидели? – спросил он, вглядываясь.
– Там была белая точка, – сказал Поль. – Мне показалось, что там, в воде, человек… Глупо, конечно.
Темная вода, кромка леса, серое небо.
– Будем считать, что это была русалка, – сказал Леонид Андреевич и отодвинулся от перископа.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Когда Атос проснулся, Нава еще спала. Она лежала на животе в углублении между двумя корнями, уткнувшись лицом в сгиб левой руки, а правую откинув в сторону, и Атос увидел в ее грязном полураскрытом кулаке тонкий металлический предмет. Сначала он не понял, что это такое, и только вдруг вспомнил странный полусон этой ночи, и свой страх, и свое облегчение оттого, что не произошло чего-то ужасного. А потом он вспомнил, что это за предмет, и даже название его вдруг всплыло в памяти. Это был скальпель. Он подождал немного, проверяя соответствие формы предмета и звучания этого слова, сознавая вторым планом, что проверять здесь нечего, что все правильно, но совершенно невозможно, потому что скальпель, со своей формой и названием своим, чудовищно не соответствовал этому миру. Он разбудил Наву.
Девочка проснулась, сейчас же села и заговорила:
– Какое сухое место, никогда в жизни не думала, что бывают такие сухие места, и как здесь только трава растет, а, Молчун?.. – Она замолчала и поднесла к глазам кулак со скальпелем. Секунду она глядела на скальпель, потом взвизгнула, отбросила его и вскочила на ноги. Скальпель вонзился в траву и встал торчком. Они смотрели на него, и обоим было страшно. – Что это такое, Молчун? – сказала наконец Нава шепотом. – Какая страшная вещь… Или это растение? Здесь все такое сухое, может быть, это растение?
– Почему – страшная? – спросил Атос.
– Еще бы не страшная, – сказала Нава. – Ты возьми его в руки… Попробуй, попробуй, возьми, тогда и будешь знать, почему страшная. Я сама не знаю, почему страшная…
Атос взял скальпель. Скальпель был еще теплый, а острый кончик его холодил, и осторожно ведя по скальпелю пальцем, можно было найти то место, где он перестает быть теплым и становится холодным.
– Где ты его взяла? – спросил Атос.
– Нигде я его не брала, – сказала Нава. – Он, наверное, сам залез ко мне в руку, пока я спала. Видишь, какой он холодный. Он, наверное, захотел согреться и залез мне в руку. Я никогда не видела таких… таких… я даже не знаю, как это назвать. Может быть, у него есть ножки, только он их спрятал? Какой он твердый… А может быть, мы еще спим с тобой, Молчун? – Она вдруг запнулась и посмотрела на Атоса. – А мы в деревне сегодня ночью были? Ведь были… Там еще был человек без лица, который думал, что я мальчик… И мы искали, где поспать… Да, а потом я проснулась, тебя не было, и я стала шарить рукой… Вот где он залез мне в кулак! – сказала она. – Только вот что удивительно, Молчун. Я совсем тогда его не боялась, даже наоборот… Он мне был для чего-то нужен…
– Все это был сон, – решительно сказал Атос. У него мурашки бежали по затылку. – Забудь, это был сон. Поищи лучше какой-нибудь еды. А эту штуку я закопаю.
– Для чего-то он мне был нужен… – повторила Нава. – Что-то я должна была сделать… – Она помотала головой. – Я не люблю таких снов, – сказала она. – Ничего не вспомнить. Ты поглубже его закопай, а то он выберется и снова заползет в деревню и кого-нибудь напугает… Ну, ты закапывай, а я пойду искать. – Она потянула носом воздух. – Где-то поблизости есть ягоды. Удивительно, откуда в таком сухом месте ягоды?
Она легко и бесшумно побежала по траве. А Атос остался сидеть, держа на ладони скальпель. Он не стал его закапывать. Он обмотал лезвие пучком травы и сунул скальпель за пазуху. Теперь он вспомнил все. Но так и не мог понять, что было сном, а что было на самом деле.
Нава скоро вернулась и выгребла из-за пазухи целую груду ягод и несколько больших грибов.
– Там есть тропа, Молчун, – сказала она. – Давай мы с тобой не будем возвращаться в ту деревню, а пойдем по тропе. Обязательно куда-нибудь придем. Спросим там дорогу до Новой деревни, и все будет хорошо. А в эту деревню давай мы не будем возвращаться. Мне там сразу не понравилось. Правильно, что мы оттуда ушли. Нам туда и приходить не надо было, тебе же воры кричали, что не ходи, пропадешь, да ты никогда никого не слушаешься, вот мы из-за тебя чуть в беду и не попали… Что же ты не ешь? Грибы сытные, ягоды вкусные, я теперь вспоминаю, мама мне всегда говорила, что самые хорошие грибы растут там, где сухо, но тогда я не понимала, что это такое – сухо. Мама говорила, что раньше много где было сухо, поэтому она понимала, а я вот не понимала…
Атос попробовал гриб и съел его. Грибы действительно были хороши. И ягоды были хороши, и он почувствовал себя бодрее. В деревню возвращаться ему тоже не хотелось. Он попытался представить себе местность, как объяснял и рисовал ему прутиком на земле Колченог, и вспомнил, что Колченог говорил о дороге в Город, которая должна проходить где-то в этих местах. Очень хорошая дорога, говорил Колченог с сожалением, самая прямая дорога до Города, только не добраться до нее через болото-то, да и неизвестно, есть она сейчас или нет ее… Возможно, Навина тропа и была этой дорогой. Рискнуть стоило. Но сначала нужно было все-таки вернуться.
– Придется все-таки вернуться, Нава, – сказал он, когда они поели.
– Куда, в ту деревню? – Нава расстроилась. – Ну зачем ты это говоришь, Молчун? Чего мы в той деревне еще не видели? Вот за что я тебя не люблю, Молчун, так это что с тобой никак не договоришься по-человечески… Только что ведь решили, что больше возвращаться в ту деревню не станем, а теперь ты опять заводишь разговор, чтобы вернуться…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
